Ohrangos.ru

Юридический журнал

Исполнительное производство как объект регулирования российского права

Вопрос 6. Место исполнительного права в системе российского права

Несмотря на непрекращающиеся дискуссии по поводу того, является ли исполнительное право самостоятельной отраслью права, исполнительное право занимает в системе российского права особую нишу, исторически сложившуюся в течение многих веков.

Наиболее близкими отраслями, от которых нам будет необходимо отграничить исследуемую отрасль, для исполнительного права являются гражданское процессуальное право и арбитражное процессуальное право.

Заявления об оспаривании постановлений, действий (бездействия) судебных приставов-исполнителей в настоящее время рассматриваются по правилам, установленным ст. 441 ГПК РФ и ст. 329 АПК РФ, отсылающей к главе 24 АПК РФ. Однако близость исполнительного права, гражданского процессуального права и арбитражного процессуального права должна рассматриваться лишь с позиции соотношения одной отрасли с другой, так как у этих отраслей российского права специфические предметы и методы правового регулирования, собственная нормативная база и субъектный состав. То есть речь в данном случае идет о взаимодействии одной органически целостной, внешне и внутренне организованной отрасли с другой.

Связано исполнительное право с конституционным правом, государственным правом, уголовным правом, уголовно-процессуальным правом, уголовно-исполнительным правом, административным правом, гражданским правом, трудовым правом, семейным правом и прокурорским надзором.

Серьезные споры вызывает соотношение исполнительного и конституционного права при регулировании правоотношений, вытекающих из исполнения актов Конституционного Суда. Мнения специалистов по этому вопросу разделились: от обоснования уральской школой конституционного права существования в качестве самостоятельного объекта правового регулирования конституционно-исполнительного производства до игнорирования проблемы как таковой по причине невозможности применения при исполнении актов Конституционного Суда репрессивных мер.

Полномочный представитель Президента Российской Федерации в Конституционном Суде РФ М.А. Митюков полагал, что исполнимость актов Конституционного Суда предопределяется политическими факторами, среди которых он называл политический режим, соотношение сил в парламенте, степень взаимодействия Президента, Правительства и законодательного органа, авторитет Конституционного Суда в судебной системе, уровень правовой культуры общества и даже «менталитет правящей элиты».

Если исходить из классификации отраслей права, предложенной С.С. Алексеевым, то исполнительное право следует отнести к специальной отрасли права, а не к вторичному образованию — комплексной отрасли или подотрасли.

1.2 Правовое регулирование исполнительного производства. Общая характеристика гражданского исполнительного права

вынесенных не судебными органами, а иными уполномоченны­ми субъектами), наделение полномочиями осуществления пра­воприменительных исполнительных действий специальных го­сударственных органов, не входящих в систему судебных орга­нов, наконец, создание достаточно большого законодательного массива, регулирующего процесс исполнительного производст­ва, — все это создает основание для вывода о том, что процесс принудительной реализации имущественных предписаний доку­ментов, легитимность которых преюдициально подтверждена, является предметом особого правового регулирования. Значение исполнительного производства в функционировании правового механизма такого исполнения, а также его разноплановый ха­рактер (оно охватывает широкий круг отношений, как связан­ных с судопроизводством, так и не входящих в состав арбит- ражно-процессуальных и гражданско-процессуальных отноше­ний) не позволяют сделать вывод о том, что эти отношения ре­гулируются правовым институтом, входящим в состав какой- либо отрасли — гражданско-процессуального права, арбитраж- но-процессуаль-ного права или иной. Речь не может идти даже о межотраслевом институте. Исполнительное производство явля­ется предметом регулирования самостоятельной отрасли права.

К сожалению, вопрос о сущности и основных признаках правовой отрасли, регулирующей осуществление исполнитель­ного производства, в отечественной юридической науке разра­ботана сравнительно слабо. Нет даже единого мнения о наиме­новании такой отрасли.

Проанализировав сущность и специфику регулируемой сфе­ры общественных отношений, характер и цели такого регулиро­вания, отрасль права, регулирующую исполнительное производ­ство, приняв во внимание его имущественный характер и пра­воприменительные задачи, она может быть определена как гра­жданское исполнительное право.

Для характеристики любой из отраслей права необходимо определить ее следующие взаимосвязанные и взаимоопреде­ляющие друг друга характеристики: предмет правового регули­рования и метод правового регулирования отрасли.

Предмет правового регулирования представляет собой ком­плекс специфических общественных отношений, регулируемых отраслью права. Предмет правового регулирования отрасли — это все то, что подпадает под действие правовых норм, входя­щих в эту отрасль.

Предмет правового регулирования представляет собой глав­ный материальный критерий разграничения норм права по от­раслям, так как он имеет объективное содержание и предопре­деляется самим характером общественных отношений, не завися от субъективной воли законодателей. Специфика регулируемых общественных отношений, их роль в комплексе правоотноше­ний определяют самостоятельность отрасли. Место и роль регу­лируемых исследуемой отраслью права отношений определяют сущность, специфику и цели правового регулирования, методо­логию такого регулирования, основные его принципы. Можно сделать вывод, что именно предмет правового регулирования является основополагающим характерным признаком отрасли права, выделяющим ее из общего числа юридических норм, обособляющим ее в системе права.

Предмет гражданского исполнительного права можно опреде­лить как комплекс общественных отношений, связанных с при­нудительной реализацией предписаний имущественного харак­тера, выраженных в решениях, определениях и постановлениях судов общей юрисдикции и арбитражных судов, а также при­равненных законом к ним по юридической силе актов иных ор­ганов, организаций и лиц.

В предмет гражданского исполнительного права входит весьма сложный и обширный комплекс общественных отноше­ний — организационно-управленческих, процессуальных, иму­щественных, финансовых, административных, надзорных, кото­рые складываются в рамках исполнения судебных актов и актов других органов. В этот предмет входит правовой статус различ­ных участников исполнительного производства, формальные основания для осуществления принудительных действий, ос­новные процедуры, осуществляемые ими.

Предмет правового регулирования гражданского исполни­тельного права составляют процессуальные отношения, которые складываются по поводу принудительно-исполнительной дея­тельности судебного пристава-исполнителя в исполнительном производстве. Принудительное исполнение — это исключитель­ная мера, оно сопряжено для должников с использованием мер насилия и со значительными санкциями в форме имуществен­ных взысканий. Предмет гражданского исполнительного права охватывает основания и порядок осуществления мер принуди­тельного исполнения, порядок возбуждения исполнительного производства, осуществления исполнительных действий, пере­носа исполнительных действий, приостановления и прекраще­ния исполнительного производства, а так же основания и поря­док его окончания. Кроме того, гражданское исполнительное право регламентирует процесс взимания исполнительского сбо­ра и осуществления иных платежей в ходе исполнительного производства. И наконец, отдельной группой в предмет право­вого регулирования гражданского исполнительного права входит группа отношений, связанных с защитой прав и законных инте­ресов лиц, участвующих в исполнительном производстве, а так же связанных с наложением в ходе этого процесса мер юриди­ческой ответственности.

Специфика предмета гражданского исполнительного права предопределяет особенности метода этой отрасли права.

Метод отрасли права представляет собой систему приемов и способов, используемых отраслью права для регулирования сво­его предмета, это комплекс особых отраслевых средств воздей­ствия на регулируемые общественные отношения. Отраслевой метод правового регулирования служит дополнительным юриди­ческим критерием классификации норм права по отраслям и является производным от предмета отрасли. В сочетании с предметом метод отрасли права способствует более точной и строгой градации права на отрасли.

Юридической наукой выделено и исследовано множество методов правового регулирования, используемых различными отраслями права. Но нет такой отрасли, которая для регулиро­вания своего предмета использовала бы только один метод — используются сложные комплексы методов. И индивидуаль­ность метода правового регулирования, позволяющего выделить отрасль права из общего массива системы права, определяется соотношением в этом комплексе различных правовых методов, ролью различных методов в правовом регулировании отраслево­го предмета.

Как и большинство отраслей права, гражданское исполни­тельное право для регулирования своего предмета (процесса ис­полнительного производства) использует комплекс методов, но, как и в большинстве других отраслей, основными являются два метода: императивный и диспозитивный.

Императивный метод — метод жестких предписаний, реали­зация которых не зависит от воли субъектов, которым они адре­сованы. Он предполагает использование двух основных видов предписаний: обязывающих, предписывающих совершение опре- деленных действий или определенного комплекса действий, ак­тивное поведение, и запрещающих, предписывающих воздер­жаться от определенных действий, придерживаться пассивного поведения.

В качестве примера императивного обязывающего предписа­ния можно привести положения ст. 9 Федерального закона «Об исполнительном производстве», предусматривающие, что судеб­ный пристав-исполнитель обязан принять к исполнению испол­нительный документ от суда или другого выдавшего его органа, либо взыскателя и возбудить исполнительное производство, ес­ли не истек срок предъявления исполнительного документа к исполнению и данный документ соответствует требованиям, предусмотренным ст. 8 этого Закона (в ней расписаны необхо­димые требования к форме такого документа).

Примером императивного запрещающего предписания, ка­сающегося исполнительного производства, может послужить положения ст. 43 Федерального закона «Об исполнительном производстве», которая запрещает участие в исполнительном производстве в качестве судебного пристава-исполнителя пере­водчика или специалиста при наличии перечисленных в этой статье оснований, вызывающие сомнение в их беспристрастно­сти.

Однако гражданское исполнительное право достаточно ак­тивно использует и диспозитивный метод — метод наделения правомочиями, предполагающий возможность определять субъ­ектом предписания свое поведение в установленных законом рамках. Диспозитивность правового регулирования может выра­жаться в применении следующих предписаний: освобождающих (предполагающих возможность самостоятельно выбирать в оп­ределенных случаях вариант правозначимого поведения с учетом ограничений, налагаемых законом) и выбора (предоставляющих адресатам несколько возможных вариантов правозначимого по­ведения в конкретной ситуации, определенной гипотезой нормы права и закрепляющих необходимость выбрать один из этих ва­риантов).

Использование диспозитивных норм в гражданском испол­нительном праве можно встретить реже, однако их влияние на характер правового регулирования исполнительного производст­ва тоже заметно. Например, освобождающим предписанием яв­ляются положения п. 1 ст. 66 Федерального закона «Об испол­нительном производстве», предполагающие возможность для судебного пристава-исполнителя самостоятельно определить

размер удержаний из заработной платы и иных доходов долж­ника, при условии, что общая сумма этих удержаний не будет превышать 50% этих доходов.

Предписаний выбора в гражданском исполнительном праве гораздо больше. Например, ст. 83 Федерального закона «Об ис­полнительном производстве» предусматривает для взыскателя по его желанию возможность в целях обеспечения совершения ис­полнительных действий произвести авансовый взнос на депо­зитный счет подразделения службы судебных приставов в раз­мере, достаточном для производства необходимых исполнитель­ных расходов, или не делать этого, ст. 10 предусматривает для должника или взыскателя в исполнительном производстве воз­можность подачи жалобы на незаконные действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя (или не подавать жалобу).

Итак, метод правового регулирования, используемый граж­данским исполнительным правом, может быть определен как императивно-диспозитивный. Сочетание этих двух основных методов определяется характером регулируемых общественных отношений, субъектным составом их участников, совмещением публичных интересов, связанных с необходимостью исполнения легитимных предписаний и реализации законных имуществен­ных интересов частных лиц, являющихся субъектами исполни­тельного производства.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что граждан­ское исполнительное право является самостоятельной публич­ной процессуальной отраслью права, регламентирующей про­цесс исполнительного производства.

Исполнительное право как отрасль права, наука и учебная дисциплина

Как известно, в качестве внутренних элементов структуры системы права выступают отдельные нормы, отрасли и институты права. Отрасль права при этом представляет собой совокупность обособленных юридических норм, регулирующих качественно однородную группу общественных отношений, то есть объективно сложившуюся внутри единой системы права в виде ее обособленной части группу правовых институтов и норм, регулирующих качественно однородные общественные отношения на основе определенных принципов и специфическим методом, в силу чего приобретающую относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционированиями).

Является ли гражданское исполнительное право (исполнительное производство как не совсем корректно называет эту совокупность норм и институтов ряд авторов) самостоятельной отраслью права или же нет — вопрос далеко не праздный и, даже, как верно отмечает проф. Ярков, имеющий «сугубо прикладной характер, поскольку определяет содержание и характеристику мер принудительного исполнения»*(12).

Правильное разрешение данного вопроса актуально еще и по многим не менее важным причинам. Так, например, Н.Н. Вопленко справедливо отмечает, что «специфическим признаком отрасли права является то обстоятельство, что данная группа правовых норм способна взаимодействовать с другими отраслями права как элементами единой системы»*(13).

В литературе сложилось три основных точки зрения по данной проблеме, споры по которой разгорались еще в дореволюционный период.

Наиболее распространенной точкой зрения, господствовавшей на протяжении советского периода российской истории, является включение гражданского исполнительного права в гражданское процессуальное право, а, точнее, отнесение стадии исполнительного производства к правосудию*(14), вследствие чего гражданское исполнительное право (исполнительное производство) понимается как институт гражданского процессуального права, в лучшем случае — комплексный институт, поскольку в ходе исполнительного производства осуществляется принудительное исполнение приговоров судов в установленной законодательством части.

При всей кажущейся простоте и «удобности» данная точка зрения совершенно порочна, вследствие, во-первых, того, что действия по принудительному исполнению не имеют гражданского процессуального характера. Во-вторых, ввиду бесспорности подлежащего принудительному исполнению акта юрисдикционного органа. В-третьих, в силу отсутствия при производстве принудительного исполнения тех фундаментальных начал, которые свойственны гражданскому процессуальному праву (в том числе, принципов гражданского процессуального права, например принципа состязательности и т.д.). Недаром еще дореволюционный ученый-юрист проф. Ю.С. Гамбаров исключал исполнительное производство из курса лекций по гражданскому процессу*(15).

Нельзя сказать, что многочисленные сторонники данной точки зрения не имели совсем уж никаких оснований для отстаивания своей позиции. Безусловно, исполнительное производство базируется на диспозитивных началах, в том числе началах равенства сторон исполнительного производства. Принудительное исполнение сегодня осуществляется в жестких рамках исполнительного процесса. Верно и то, что суд является важным субъектом исполнительного производства, принимая, например, решения о приостановлении исполнительного производства и т.п.

Тем не менее, указанные выше «узкие места» в позиции авторов не позволяют нам согласиться с ними в вопросе самоопределения гражданского исполнительного права не как стадии правосудия, либо комплексного института, но как самостоятельной полноценной отрасли права.

Другая точка зрения является закономерным следствием полного непринятия предыдущей. Ее сторонники до революции, отталкиваясь от внепроцессуального (в смысле именно правосудия по гражданским делам) и бесспорного порядка действий по принудительному исполнению акта юрисдикционного органа, указывали, что исполнительное производство следует определять как часть «полицейского права»*(16). Как правильно пишет проф. В.В. Ярков: «Ведь спор разрешен судом в ходе состязательного процесса и исполнение в этом смысле не охватывается понятием судебной власти»*(17). Дальнейшая аргументация достаточно проста и убедительна. В частности, авторы указывают на то, что исполнение акта юрисдикционного органа — дело, собственно, государственное, так как государство осуществляет принуждение к исполнению актов своих органов, что вытекает из принципа суверенитета власти данного государства на его территории. Принудительное исполнение осуществляет судебный пристав-исполнитель — должностное лицо органа исполнительной власти. Требования судебного пристава-исполнителя к должнику и некоторым иным субъектам исполнительного производства императивны и обязательны. За их неисполнение

Такая трактовка привела к тому, что в настоящее время заметны попытки отдельных исследователей обосновать место исполнительного права в качестве института административного права.

Однако такой подход также порочен и, к сожалению, далек как от воли законодателя, так и от условий правовой действительности. У сторонников названного подхода закономерно должны возникать многочисленные вопросы (например, как быть с ролью суда в качестве достаточно активного субъекта исполнительного производства; что делать с равноправием сторон исполнительного производства, что совершенно чуждо административному праву; что делать с принципом диспозитивности в гражданском исполнительном праве, который не может быть объяснен в рамках административно-правовой концепции и т.п.), ответы на которые до настоящего времени не даны и вряд ли могут быть даны в будущем.

Приверженцы третьей, наиболее приемлемой и по нашему мнению точки зрения говорят о самостоятельности гражданского исполнительного права в качестве отрасли права. Такая точка зрения не нова. Вопрос больше стоит о пределах самостоятельности гражданского исполнительного права как отрасли права.

Так, М.К. Юков указывал, что нормы исполнительного права должны рассматриваться в качестве комплексной отрасли, имеющей определенную юридическую целостность и специфику*(18). В.В. Ярков пишет о полностью внепроцессуальном характере исполнительного производства как совокупности целой системы определенных производств по исполнению конкретных юрисдикционных актов, относящихся к сфере ведения органов исполнительной власти*(19). В.М. Шерстюк прямо указывал, что отношения, возникающие в связи с исполнением решений юрисдикционных органов, являются предметом регулирования самостоятельной отрасли права — исполнительного права*(20).

Другие публикации  Польша радиостанция лицензия

Логика указанных авторов разумна и понятна. Возьмем за основу рассуждений аргументацию, предложенную проф. В.В. Ярковым в Комментарии к Федеральному закону «Об исполнительном производстве» и к Федеральному закону «О судебных приставах». Проф. Ярков, в частности, отмечает, что о самостоятельности исполнительного производства однозначно свидетельствуют правовое положение субъектов, характер их деятельности и норм, регулирующих ее.

Прежде всего, исполнительное производство не состязательно по своему характеру. Иной характер имеют принципы исполнительного права, права и обязанности его участников. Во-вторых, проф. Ярков правильно говорит о сложности предмета правового регулирования исполнительного законодательства, в связи с чем исполнительное производство представляет собой целую систему определенных производств по исполнению конкретных юрисдикционных актов. В-третьих, стадии исполнительного производства имеют иной характер сравнительно со стадиями гражданского и арбитражного процессов. Если возбуждение исполнительного производства определяется, главным образом, волей заинтересованных лиц, то остальная часть процесса достаточно формализована с точки зрения реализации правомочий судебного пристава-исполнителя по осуществлению принудительного исполнения. Наконец, сами действия судебного пристава-исполнителя относятся к сфере действия не судебной, а именно исполнительной власти*(21).

Интересный подход к разрешению данного вопроса с точки зрения принудительного исполнения подтвержденного судом субъективного права взыскателя предложен Е.Я. Мотовиловкером и М.Г. Баумовой. По их мнению, в частности, здесь следует исходить из выделения двух производств: «устанавливающего производства», то есть процесса установления истины, позволяющего разрешить гражданско-правовой спор (гражданского процесса), и исполнительного производства, в ходе которого принудительно осуществляется подтвержденное в судебном решении право лица на защиту, право на удовлетворение иска*(22). Эти два процесса — качественно разнородные деятельности. При этом авторы отмечают, что «если полагать исполнительное производство стадией гражданского процесса, само определение понятия «гражданский процесс» будет логически невыдержанным. гражданский процесс есть деятельность по разрешению гражданских дел и исполнению судебных решений. Где это видано, чтобы в общем понятии некоторой деятельности специально выделяли ее отдельную стадию?»*(23).

Действительно, стадией некоторого процесса можно назвать деятельность с характером, однородным самому процессу и другим его стадиям. При этом следует помнить, что гражданское судопроизводство — не сам процесс осуществления субъективного права на защиту, а то, без чего он не может быть, поскольку принудительное осуществление заложено в цели судопроизводства, а не в нем самом. В то же время, принятием судебного решения суд уже участвует в процессе принудительного осуществления охранительного правоотношения.

От себя дополнительно отметим, что вопросы самоопределения исполнительного права рассматриваются, главным образом, в контексте возможного отделения исполнительного производства от гражданского процесса. При этом даже не обсуждается вопрос о правовой природе и отраслевой принадлежности норм, регулирующих вопросы принудительного исполнения актов других, помимо суда, юрисдикционных органов. Там же, как известно, гражданского судопроизводства вообще не наблюдается.

Для правильного решения вопроса об отраслевом самоопределении гражданского исполнительного права следует, хотя бы в самых общих чертах, разрешить вопрос о его предмете и методе, наличие специфики которых и позволяет говорить о гражданском исполнительном праве как некой отраслевой правовой общности, то есть совокупности достаточно однородных и обособленных юридических норм и институтов.

Предмет правового регулирования является первым системообразующим фактором в правой системе. Он выступает главным материальным критерием разграничения норм права по отраслям, поскольку он имеет объективное содержание и предопределена характером данных общественных отношений. Под предметом отрасли права в теории права понимаются определенные виды общественных отношений, которые представляют собой сложную и многоаспектную категорию. Так, Н.И. Матузов указывает, что в структуру предмета правового регулирования входят: а) субъекты — индивидуальные и коллективные; б) их поведение, поступки, действия; в) объекты (предметы, явления) окружающего мира, по поводу которых люди вступают во взаимоотношения друг с другом и к которым проявляют свой интерес; г) социальные факты (события, обстоятельства), выступающие непосредственными причинами возникновения или прекращения соответствующих отношений*(24).

Попытаемся с указанных позиций и в самом общем виде кратко охарактеризовать предмет гражданского исполнительного права, а точнее — специфику предмета.

Начнем с того, что гражданскому исполнительному праву присуще наличие специальных субъектов, основными из которых выступают судебный пристав-исполнитель и стороны исполнительного производства (взыскатель и должник). Отдельно рассматриваются иные участники исполнительного производства, например, кредитные организации и налоговые органы, понятые и работники органов внутренних

дел и т.д. Несколько особняком стоит суд.

Материальный интерес в производстве исполнительных действий имеют взыскатель и должник (наиболее ярко выражен интерес взыскателя), а также, частично, судебный пристав-исполнитель в тех случаях, когда речь идет о его вознаграждении. Но, в целом, судебный пристав-исполнитель — должностное лицо органов исполнительной власти, государственный служащий. Если взыскатель «запускает» механизм принудительного исполнения, обращая исполнительный документ к принудительному исполнению, то судебный пристав-исполнитель осуществляет этот процесс, пользуясь правами в отношении как сторон исполнительного производства (главным образом, в отношении должника), так и иных участников исполнительного процесса. Суд, с одной стороны, является участником исполнительного процесса и принимает ряд важных процессуальных решений (например, о приостановлении исполнительного производства). С другой стороны — это контрольный орган, куда могут быть обжалованы действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя. Суд также заинтересован в своевременном и правильном исполнении требований актов юрисдикционных органов (тем более, что большинство таких актов исходят именно от суда), однако не контролирует весь ход исполнительного процесса, решая лишь отдельные вопросы, прямо отнесенные законом к его компетенции. В данном случае, единственный правовой интерес сторон — своевременное и правильное исполнение требований исполнительных документов, выданных юрисдикционным органом.

Таким образом, предмет исполнительного права представляет собой совокупность общественных отношений, складывающихся между специальным субъектом (судебным приставом-исполнителем), сторонами исполнительного производства (взыскателем и должником), судом, иными участниками исполнительного процесса по вопросу своевременного и полного фактического исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах юрисдикционных органов. Из данного определения мы будем исходить и в дальнейшем.

Метод служит дополнительным, юридическим критерием, так как производен от предмета. Как отмечает большинство авторов, самостоятельного значения он не имеет, однако в сочетании с предметом способствует более строгой и точной градации права на отрасли и институты, так как наличие различных видов общественных отношений еще не создает само по себе системы права, не порождает автоматически его отраслей*(25). Одного материального ориентира недостаточно, так как если пользоваться только им, то трудно было бы разграничить смежные отрасли и институты.

В общее понятие метода правового регулирования, по мнению Н.И. Матузова, входят следующие компоненты: установление границ регулируемых отношений, что, в свою очередь, зависит от ряда объективных и субъективных факторов (особенностей этих отношений, экономических и иных потребностей, государственной заинтересованности и т.п.); издание соответствующих нормативных актов, предусматривающих права и обязанности субъектов, предписания о должном и возможном их поведении; наделение участников общественных отношений (физических и юридических лиц) правоспособностью и дееспособностью, позволяющих им вступать в разнообразные правоотношения; определение мер ответственности (принуждения) на случай нарушения этих установлений*(26). То есть, метод правового регулирования — своего рода набор юридического инструментария, посредством которого государство оказывает воздействие на общественные отношения в целях придания им желательного развития.

В качестве основных в теории права принято выделять (и противопоставлять) императивный и диспозитивный методы, первый из которых используется, главным образом, в уголовном и ином «карательном» праве, а второй — в отраслях цивилистической семьи.

Гражданскому исполнительному праву свойственно комбинированное применение обоих указанных методов с явным перевесом императивного. Так, с одной стороны, в большинстве случаев вопрос возбуждения исполнительного производства, то есть «запуска» механизма принудительного исполнения, зависит, в силу требований Федерального закона «Об исполнительном производстве», от воли взыскателя: последний может обратить или не обращать исполнительный документ к принудительному исполнению. Этому праву корреспондирует обязанность судебного пристава-исполнителя при соблюдении всех установленных законом условий возбудить исполнительное производство. При наличии юрисдикционных актов о взыскании в пользу государства (местного самоуправления) такого рода право превращается уже в обязанность взыскателя в силу правового статуса государственных органов (органов местного самоуправления), поставивших вопрос об осуществлении взыскания в суде или во внесудебном порядке.

Между тем, с момента возбуждения исполнительного производства и до конца исполнительного процесса в гражданском исполнительном праве в качестве основного применяется императивный метод правового регулирования. Он связан с прямо указанной в законе последовательностью совершения исполнительных действий, стадийностью исполнительного производства, властностью и обязательностью требований судебного пристава-исполнителя как должностного лица, выступающего от имени государства. Хотя и здесь имеются отдельные диспозитивные начала, например, право взыскателя, предусмотренное Законом, обратиться к судебному

приставу-исполнителю с просьбой об объявлении розыска должника (его имущества), или право взыскателя оставить не реализованное в двухмесячный срок имущество должника за собой.

Гражданскому исполнительному праву свойственно также наличие комплексного применения методов дозволения, обязывания и запрета, при этом наиболее часто все же употребление метода обязывания. В гражданском исполнительном праве действует также метод субординации (властного приказа) в отношениях судебного пристава-исполнителя как представителя власти и сторон исполнительного производства (главным образом, должника), а также других участников

Используется и метод поощрения. В частности, судебный пристав-исполнитель, обеспечивший реальное и своевременное исполнение исполнительного документа, получает вознаграждение.

Стороны исполнительного производства, в силу закона, обладают формальным равенством прав и обязанностей. Им свойственна также и автономия сторон.

«Красной нитью» через все гражданское исполнительное право проходит метод принуждения, который проявляется при производстве любых принудительных исполнительных действий и вряд ли нуждается в комментариях.

Таким образом, исполнительному праву свойственна множественность методов правового регулирования с перевесом императивных начал, субординации и принуждения.

Рассматривая отраслевую принадлежность, нельзя обойти вниманием вопрос, является ли гражданское исполнительное право материальной или процессуальной отраслью. Мы полагаем, что гражданскому исполнительному праву свойственны как материальные, так и процессуальные начала, однако, с явным перевесом последних, так как, все же, нормы гражданского исполнительного права большей частью определяют порядок (процедуру) осуществления принудительного исполнения, то есть регламентируют, главным образом, процедурные или организационные вопросы исполнения актов юрисдикционных органов.

С учетом рассмотренных подходов к определению отраслевой принадлежности исполнительного права, обозначения содержания его предмета и метода, можно сделать вывод, что исполнительное право — самостоятельная отрасль права, представляющая собой совокупность норм и институтов, регулирующих общественные отношения, складывающиеся между судебным приставом-исполнителем, сторонами исполнительного производства (взыскателем и должником), судом, иными участниками исполнительного производства, судом и иными участниками исполнительного процесса по вопросу своевременного и полного фактического исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах юрисдикционных органов, на основе императивных начал, властности требований судебного пристава-исполнителя и использования метода принуждения.

Возможно, что в будущем в литературе будут предложены более совершенные и развернутые определения, лучше характеризующие сущность гражданского исполнительного права как отрасли права (чему автор будет только рад!), однако, пока таких определений, к сожалению, не имеется.

1.1. Место исполнительного производства в системе права Российской Федерации

В современной процессуальной науке высказаны различные точки зрения о месте исполнительного производства в системе права Российской Федерации.

Существующие мнения можно подразделить на три группы, в соответствии с которыми исполнительное производство рассматривается в качестве:

а) стадии гражданского (арбитражного) процесса;

б) части административного права или административного процессуального права;

в) самостоятельной отрасли права, название которой еще четко не определено и не устоялось.

I. Традиционным является мнение, что исполнительное производство — стадия гражданского (арбитражного) процесса*(3). В современной науке число сторонников данной точки зрения уменьшилось, но подобные идеи развиваются в трудах М.С. Шакарян*(4), А.К. Сергун*(5), А.Т. Боннера*(6), Л.Ф. Лесницкой*(7), Д.М. Чечота*(8), С.М. Пелевина*(9).9, А.В. Цихоцкого*(10), Ю.Л. Мареева*(11), И.Б. Морозовой*(12), Е.Г. Натахиной*(13) и др. Причем мнение указанных авторов не изменилось с принятием Закона об исполнительном производстве 1997 г. Например, Л.Ф. Лесницкая пишет, что «. принятие самостоятельного Закона об исполнительном производстве не означает, что исполнение решений перестает быть стадией гражданского, равно как и арбитражного, судопроизводства»*(14).

Рассмотрим подробнее те аргументы, которые высказываются указанными авторами в подтверждение своего мнения.

Возражая против выделения исполнительного производства в качестве самостоятельной отрасли права, М.С. Шакарян отмечает, что не следует отождествлять отрасль права и отрасль законодательства. Признавая законодательство об исполнительном производстве комплексным, автор относит его к различным отраслям права, в нашем случае к гражданскому процессуальному и арбитражному процессуальному праву*(15). Данный вывод основывается на следующих положениях: а) основанием возбуждения исполнительного производства являются преимущественно постановления судов; б) одним из субъектов исполнительного производства является суд, наделенный полномочиями по совершенствованию ряда важных действий на этой стадии процесса; в) суд рассматривает жалобы на действия судебного пристава-исполнителя, связанные с исполнением судебного решения*(16).

Анализируя данные положения, можно отметить следующее*(17).

1. Каждой отрасли права присуща своя функция, свой режим правового регулирования. Одна и та же норма не может одновременно регулировать два различных вида общественных отношений. Поэтому одно и то же предписание не может быть одновременно включено в две различные отрасли права*(18). Отсюда следует, что исполнительное производство не может быть одновременно частью гражданского процессуального и арбитражного процессуального права. Нормы исполнительного производства не могут одновременно регулировать гражданские процессуальные и арбитражные процессуальные отношения.

2. Соглашаясь в целом с тем, что не следует отождествлять отрасль права и отрасль законодательства, утверждаем — законодательство об исполнительном производстве не является комплексным. Скорее гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство выступает комплексным по отношению к исполнительному производству. Так, можно говорить, что ГПК РФ и АПК РФ являются комплексными нормативными актами, содержащими нормы различной отраслевой принадлежности, в том числе часть норм (весьма незначительную) исполнительного производства. Таким образом, нормы отрасли, регулирующей исполнительное производство, содержатся в различных нормативных актах, в том числе в комплексных — ГПК РФ и АПК РФ.

3. Положение о том, что основанием возбуждения исполнительного производства являются преимущественно постановления судов, хотя и верно, так как данные статистики свидетельствуют об этом, но в доктринальном смысле уязвимо.

Известно, что в исполнительном производстве могут исполняться не только судебные акты, но и акты других органов, указанных в ст. 12 Закона об исполнительном производстве. Собственно судебные акты, которые относятся к исполнительным документам, указаны лишь в п. 1 и 2 ч. 1 ст. 12 Закона об исполнительном производстве. Все иные исполнительные документы являются актами несудебных органов: комиссии по трудовым спорам, нотариата, при определенных обстоятельствах органов, осуществляющих контрольные функции, органов или должностных лиц, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, судебных приставов-исполнителей и иных органов в случаях, которые должны быть предусмотрены федеральным законодательством.

Таким образом, исполнительное производство используется для принудительного исполнения правоприменительных актов различных юрисдикционных органов и соответственно может быть возбуждено без предварительного рассмотрения судом какого-либо гражданского дела. Круг отношений, возникающих в гражданском (арбитражном) процессе и в исполнительном производстве, в этих случаях не совпадает, так как в исполнительном производстве имеется качественно иной состав участников, многие из которых не являются субъектами гражданского (арбитражного) процессуального права. Если считать исполнительное производство стадией гражданского (арбитражного) процесса, нарушается юридическая целостность гражданского (арбитражного) процессуального права как отрасли права ввиду отсутствия единства его частей — общей части (гражданского (арбитражного) процессуального права) и отдельного института (исполнительного производства).

4. Положение о том, что одним из субъектов исполнительного производства является суд, наделенный полномочиями по совершению ряда важных действий, также еще не свидетельствует о невозможности выделения исполнительного производства в самостоятельную отрасль права.

Другие публикации  Оформить сертификат напрямую

В исполнительном производстве суд как обязательный субъект отношений, складывающихся по поводу принудительного исполнения судебных актов, а также актов других органов, отсутствует*(19), поскольку не возникает обязанности суда с возбуждением исполнительного производства привести решение или иной юрисдикционный акт в исполнение.

Судебный пристав-исполнитель является самостоятельным субъектом отношений, возникающих в исполнительном производстве. Суд не дает каких-либо поручений судебному приставу-исполнителю, а лишь принимает в ходе исполнительного производства некоторые определения: о восстановлении пропущенного срока предъявления исполнительного документа к исполнению (ст. 23 Закона об исполнительном производстве); по вопросу о разъяснении судебного акта, на основании которого выдан исполнительный документ (ст. 32 Закона); об отложении исполнительных действий на срок более 10 дней (ст. 38 Закона); об отсрочке или рассрочке исполнения выданного судом исполнительного документа, изменении способа и порядка его исполнения (ст. 32 Закона); о возобновлении исполнительного производства (ч. 2 ст. 42 Закона); о приостановлении исполнительного производства (ст. 39 Закона); о прекращении исполнительного производства (ч. 1 ст. 43 Закона); об установлении для должника временного ограничения на выезд из Российской Федерации (ч. 4 ст. 67 Закона); об обращении взыскания на имущество должника, находящееся у третьих лиц (ст. 77 Закона); об обращении взыскания на заложенное имущество (ст. 78 Закона); об уменьшении размера или освобождении от взыскания исполнительского сбора (ч. 6 ст. 112 Закона); о выплате работнику среднего заработка за время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время со дня вынесения решения о восстановлении на работе по день исполнения исполнительного документа (ч. 2 ст. 106 Закона).

Таким образом, суд выполняет ряд процессуальных обязанностей, которые затрагивают сферу исполнительного производства. Однако эти действия суда осуществляются в рамках гражданского или арбитражного судопроизводства, и они определяются гражданско-процессуальными или арбитражно-процессуальными нормами, а не нормами исполнительного производства. Например, взыскатель, пропустивший срок для предъявления исполнительного листа к исполнению, вправе обратиться в арбитражный суд первой инстанции, рассматривавший дело, с заявлением о восстановлении пропущенного срока, если восстановление указанного срока предусмотрено федеральным законом. Заявление взыскателя о восстановлении пропущенного срока рассматривается в порядке, предусмотренном ст. 117 АПК РФ. По результатам рассмотрения заявления выносится определение. Копии определения направляются взыскателю и должнику. Определение арбитражного суда по вопросу о восстановлении пропущенного срока для предъявления исполнительного листа к исполнению может быть обжаловано (ст. 322 АПК РФ).

Вместе с тем обращает на себя внимание и постепенное уменьшение полномочий суда в исполнительном производстве. Так, если ранее вопрос об отводах судебных исполнителей решался судом, то теперь — старшим судебным приставом (ст. 63 Закона об исполнительном производстве). В обновленном законодательстве об исполнительном производстве судебному приставу-исполнителю в случаях, предусмотренных законом, предоставлено право приостановить или прекратить исполнительное производство (ст. 40, 43 Закона), тогда как ранее данное полномочие находилось в исключительной компетенции суда. Не отрицая необходимости различных форм надзора и контроля за деятельностью судебного пристава-исполнителя, в том числе судебного, целесообразно было бы передать и некоторые другие полномочия, остающиеся в настоящее время в компетенции суда, в ведение судебного пристава-исполнителя, старшего судебного пристава. Подобные решения будут находиться в контексте последующего развития законодательства об исполнительном производстве.

В дальнейшем взаимоотношения судебных приставов-исполнителей с судами общей юрисдикции и арбитражными судами должны строиться по принципу «процессуального взаимодействия (процессуального партнерства)»*(20). Цель такого взаимодействия — обеспечение интересов правосудия, защита прав и законных интересов граждан и организаций.

5. Положение о том, что суд рассматривает жалобы на действия судебного пристава-исполнителя, связанные с исполнением судебного решения, нами также не оспаривается. Подобная возможность предусмотрена действующим законодательством (ст. 128 Закона об исполнительном производстве). Однако это также не противоречит тезису о самостоятельности исполнительного производства.

Необходимо учитывать, что в ст. 46 Конституции РФ закреплена возможность обжалования в суд решений и действий (бездействий) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц. В соответствии с Законом РФ от 27.04.1993 N 4866-1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» (в ред. от 14.12.1995)*(21) обжаловать в суд можно решения и действия (бездействие) государственных и муниципальных служащих. Согласно п. 2 ст. 3 Закона о судебных приставах, последний является должностным лицом, состоящим на государственной службе, и его решения, действия (бездействие) могут быть обжалованы в суд (арбитражный суд), как и действия любого другого государственного служащего, что не умаляет самостоятельности, например, административного, трудового, финансового и других отраслей права.

Другой известный процессуалист — А.К. Сергун, — также считая исполнительное производство частью гражданского процессуального и арбитражного процессуального права, основывает свое мнение на следующих выводах: а) исполнительное производство — завершающая стадия гражданского процесса, в которой реализуется подтвержденное властным компетентным органом субъективное право; б) в исполнительном производстве действуют многие принципы гражданского процессуального права: законность, диспозитивность, равноправие сторон, равенство всех перед законом, право общения с судебным приставом на родном языке с обеспечением переводчика; в определенных пределах в этой стадии действуют принципы состязательности, устности*(22).

По существу данных выводов отметим следующее.

1. По мнению А.К. Сергуна в предшествующих стадиях процесса право (обязанность) устанавливается, в исполнительном производстве — реально осуществляется*(23). В этом же ключе излагает свои мысли А.В. Цихоцкий. По его мнению, «. судебная защита есть результат деятельности судов, воплощенный в реальность правоотношений . получение судебной защиты достигается: реализацией результатов гражданского судопроизводства»*(24). Данный тезис, напротив, показывает существенные различия между стадиями гражданского (арбитражного) процесса, связанными с судопроизводством и исполнительным производством. Исполнительное производство нельзя смешивать с судопроизводством, что нисколько не ограничивает государственных гарантий исполнения судебного акта, вступившего в законную силу. По признанию К. Малышева, исполнительное производство означает процесс принудительного изменения фактического состояния отношений на основании судебного решения или другого акта, имеющего исполнительную силу*(25). Исполнительное производство является завершающим этапом в процессе принудительного осуществления субъективного права. В этом смысле следует согласиться с М.Ю. Челышевым в том, что можно выделять стадии данного процесса: а) возникновение субъективного права (правопритязания) в области действия материального права; б) его подтверждение (для правопритязания — трансформация в субъективное право) в сфере действия процессуальных норм (арбитражный и гражданский процесс); в) принудительное осуществление права в исполнительном производстве*(26).

Исполнение судебных постановлений и иных актов, предусмотренных законом, — это правоприменительная деятельность специальных субъектов исполнительного производства — судебных приставов-исполнителей. В отличие от судебной деятельности, судебный пристав-исполнитель не решает спора о праве, о правах и обязанностях, а исполняет те требования, которые были ранее определены в судебном процессе, нотариальном производстве, процессе рассмотрения трудового спора в комиссии по трудовым спорам, иным путем. Задача судебного пристава-исполнителя — не изменяя существа требований, принудительно их исполнить с помощью особого механизма исполнительного производства. Поэтому необходимо четко отделять судебную деятельность от деятельности судебного пристава-исполнителя, так же как обычно разграничивается деятельность судебного пристава-исполнителя и нотариуса, комиссии по трудовым спорам, административного органа, налагающего взыскание, органа, осуществляющего контрольные функции. Деятельность суда и других перечисленных субъектов в большей степени можно определить как праворазрешительную, а деятельность судебного пристава-исполнителя — как принудительно-исполнительную, связанную с правоприменением.

2. В целом, не отрицая существования в исполнительном производстве некоторых одноименных принципов, действующих также в гражданском (арбитражном) процессе, необходимо отметить, что в ряде случаев в их содержание вкладывается иное значение. Например, своеобразно реализуется в исполнительном производстве принцип диспозитивности. Кроме того, перечисленные принципы — диспозитивности, равноправия сторон, равенства всех перед законом, национального языка исполнительного производства — либо являются межотраслевыми, характерными для всех процессуальных отраслей права, либо относятся к категории общеправовых (принцип законности), либо вообще не действуют в исполнительном производстве (принципы состязательности, устности).

Вместе с тем в исполнительном производстве действуют также специфические принципы, которые, в свою очередь, не характерны для гражданского (арбитражного) процессуального права: неприкосновенности личности должника; неприкосновенности минимума средств существования должника и членов его семьи; пропорциональности распределения взыскиваемых сумм между взыскателями.

Таким образом, подобное терминологическое сходство необходимо рассматривать лишь с позиции соотношения одной отрасли права с другой, так как все другие системообразующие элементы отрасли (предмет и метод правового регулирования) свидетельствуют о существенных отличиях исполнительного производства и гражданского (арбитражного) процессуального права.

26-28 сентября 2003 г. в Твери состоялась традиционная международная конференция представителей науки гражданского процессуального права на тему: «Развитие гражданского процессуального права России, стран СНГ и Балтии». В рамках данной конференции с докладом, который был опубликован в материалах конференции*(27), выступил известный процессуалист А.Т. Боннер.

В своем докладе А.Т. Боннер выступил с критикой концепции самостоятельности исполнительного производства и необходимости принятия Исполнительного кодекса РФ. В обоснование критических замечаний были высказаны следующие аргументы.

1. В исполнительном производстве отсутствует самостоятельный предмет правового регулирования, так как «. вряд ли можно рассматривать в качестве самостоятельного предмета правового регулирования общественные отношения, складывающиеся в процессе исполнительного производства»*(28). По мнению А.Т. Боннера, эти отношения носят производно-вспомогательный характер*(29).

2. Место суда в качестве субъекта, действующего в интересах государства и общества, в большинстве случаев здесь занимает судебный пристав-исполнитель*(30). Роль суда в исполнительном производстве весьма велика и многообразна. Кроме судебного контроля за действиями судебного пристава-исполнителя, необходимо иметь в виду постоянное взаимодействие судебных и внесудебных процедур, переход исполнительного производства из плоскости процессуальной в процедурную и наоборот. Здесь имеется в виду «. возможность защиты прав организаций при неисполнении исполнительного документа о восстановлении на работе*(31) (ст. 92-93 Закона об исполнительном производстве 1997 г.), а также возможность отмены судебного решения в кассационном, апелляционном или надзорном порядке с передачей дела на новое рассмотрение с разрешением вопроса о повороте исполнения судебного решения»*(32).

3. Концепции Исполнительного кодекса и Закона об исполнительном производстве 1997 г. основаны на абсолютно неверной, с точки зрения А.Т. Боннера, позиции, так как «. предпринята попытка искусственно отделить друг от друга, по существу, разорвать процессуальные действия суда, связанные с обеспечением иска, обеспечением исполнения судебного решения, предварительным и последующим контролем за действиями судебного пристава-исполнителя, толкованием решения, изменением способа и порядка его исполнения, отсрочкой и рассрочкой исполнения, выдачей дубликата исполнительного листа и т.д. и т.п., и действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем»*(33).

По существу указанных аргументов отметим следующее.

1. Необходимо учитывать, что в исполнительном производстве применимы категории правового регулирования и правового воздействия. Последнее объединяет гражданское процессуальное право и исполнительное производство, но правовое регулирование различно, так как имеется специфика, связанная как с предметом, так и с юридическим режимом.

На первый взгляд, категории правового регулирования и правового воздействия практически равнозначны, однако, при более внимательном рассмотрении, между правовым регулированием и правовым воздействием имеются различия*(34). В частности, предмет правового регулирования отличается от предмета правового воздействия.

В общей теории права отмечалось, что предмет регулирования процессуального права составляют организационно-процессуальные отношения*(35). Исходя из этого, а также соглашаясь с тем, что «процессуальные отношения возникают там, где возникает необходимость в применении санкции, то есть такой материально-правовой охранительной нормы, которая по тем или иным причинам не может быть реализована усилиями самих заинтересованных лиц»*(36), считаем возможным присоединиться к существующим взглядам о необходимости широкого понимания юридического процесса. Полагаем, что исполнительное производство (о названии чуть позже) — процессуальная отрасль права, предмет правового регулирования которой составляют процессуальные отношения, складывающиеся по поводу принудительно-исполнительной деятельности судебного пристава-исполнителя*(37).

Относительно «производно-вспомогательного» характера отношений, существующих в исполнительном производстве, можно отметить, что правовые нормы находятся в определенной системе, и, следовательно, взаимосвязаны и взаимозависимы. Любую норму, регулирующую те или иные отношения, можно при определенных обстоятельствах признать производно-вспомогательной. Например, большинство норм гражданского процессуального права направлены на реализацию материальных норм (гражданского, трудового права, иных отраслей).

Нужно также учитывать, что сфера правового регулирования — это динамичная категория, которая подвержена изменениям. Этот процесс осуществляется в контексте общих изменений сферы правового регулирования общественных отношений, среди которых выделяются такие пути, как «. 1) распространение правового регулирования на ранее не регламентированную правом область социальной действительности; 2) перераспределение сферы правового регулирования между отдельными отраслями; 3) замена правового регулирования иными формами социального регулирования»*(38). В нашем случае произошло перераспределение сферы правового регулирования между исполнительным производством и другими «процессуальными» отраслями права в части принудительно-исполнительной деятельности судебного пристава-исполнителя.

2. Судебный пристав-исполнитель не заменяет в исполнительном производстве суд. Прежде всего, вряд ли уместно использование термина «замена» применительно к исполнительному производству, так как замена одного субъекта возможна лишь в отношении равнозначных субъектов. Суд и судебный пристав-исполнитель не равнозначные субъекты, и характер их деятельности значительно отличается. Относительно роли суда в исполнительном производстве можно отметить, что исполнение судебных постановлений и иных актов, предусмотренных законом, — это правоприменительная деятельность специальных субъектов исполнительного производства — судебных приставов-исполнителей. В отличие от судебной деятельности, судебный пристав-исполнитель не решает спор о праве, о правах и обязанностях, а исполняет те требования, которые были ранее определены в судебном процессе, нотариальном производстве, процессе рассмотрения трудового спора в комиссии по трудовым спорам, иным путем. Задача судебного пристава-исполнителя — не изменяя существа требований, принудительно их исполнить с помощью особого механизма исполнительного производства.

В некоторых случаях процессуальные действия сторон, иных участников исполнительного производства самостоятельного значения не имеют, так как носят не исполнительно-процессуальный, а иной характер. Например, как известно, исполнительные документы, по которым истек срок предъявления их к исполнению, судебным приставом-исполнителем к производству не принимаются, о чем им выносится соответствующее постановление (п. 3 ч. 1 ст. 31 Закона об исполнительном производстве). Однако взыскатель, пропустивший срок предъявления исполнительного листа или судебного приказа к исполнению, вправе обратиться с заявлением о восстановлении пропущенного срока в суд, принявший соответствующий судебный акт (ст. 432 ГПК РФ, ст. 322 АПК РФ). Рассматриваемое действие (юридический факт) взыскателя по характеру является не исполнительно-процессуальным, а гражданско-процессуальным или арбитражно-процессуальным, так как в данном случае исполнительное производство еще не возбуждено и восстановление пропущенного срока будет осуществляться по правилам гражданского процессуального или арбитражного процессуального законодательства.

Конкретизация прав граждан и организаций в текущем законодательстве также является объективно существующей процессуальной гарантией. Нормы исполнительного производства являются одной из предпосылок возникновения, изменения, прекращения исполнительно-процессуальных правоотношений. Только на их основе возникают права и обязанности сторон, представителей, иных участников исполнительного производства.

Подобная конкретизация норм об исполнительном производстве — это объективно существующая реальность российского законодательства, и создание общих, всеобъемлющих источников (так называемого «супер» ГПК РФ или АПК РФ) в настоящее время вряд ли возможно.

В учебнике по гражданскому процессу под редакцией В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, подготовленном коллективом авторов кафедры гражданского процесса СПбГУ, также обосновывается концепция структурного единства гражданского процесса и исполнительного производства. Упоминание об этом можно встретить в двух параграфах: § 2 гл. I (автор — Д.М. Чечот) и § 1 гл. XXI (автор — С.М. Пелевин). В первом случае проф. Д.М. Чечот включает исполнительное производство в перечень стадий гражданского процесса, отмечая, что «исполнительное производство связано с необходимостью принудительного исполнения судебного решения или иного документа, если обязанное лицо добровольно это не делает»*(39). Одновременно с этим автор говорит о том, что «исполнительное производство может возникнуть в ситуации, когда исполнительный документ вообще в суде не рассматривался»*(40), о природе исполнительного производства в этом случае ничего не говорится. Однако в специальной главе данного учебника, посвященной исполнительному производству, другой автор — С.М. Пелевин — пытается разрешить отмеченную проблему. В связи с чем и пишет, что «в этих случаях процессуальные правоотношения участников исполнительного производства возникают непосредственно с момента его возбуждения, без прохождения дела через иные стадии гражданского процесса»*(41).

Другие публикации  Судебная практика по оправдательным приговорам

В обоснование единства гражданского процесса и исполнительного производства С.М. Пелевин приводит следующие аргументы: а) исполнительное производство является последней, заключительной и обязательной стадией гражданского процесса; б) исполнительное производство является следствием рассмотрения и разрешения гражданского дела; в) защита субъективных гражданских прав и законных интересов находит в ней реальное воплощение; г) исполнительное производство как стадия не переходит ни в какую другую стадию гражданского судопроизводства*(42).

Не повторяясь в тех выводах, которые уже были высказаны выше, отметим некоторые спорные положения в аргументах С.М. Пелевина.

1. Даже если признать исполнительное производство стадией гражданского (арбитражного) процесса, то говорить о том, что это последняя, заключительная, обязательная стадия, нельзя. Например, возможна такая ситуация, при которой решение суда вступает в законную силу немедленно (по делам о взыскании алиментов, восстановлении на работе и др.) и в связи с этим подлежит немедленному исполнению. Впоследствии решение может быть пересмотрено в порядке апелляционного, кассационного, надзорного производства или производства по вновь открывшимся обстоятельствам и отменено вышестоящими судебными инстанциями. В соответствии с процессуальными правилами осуществляется поворот исполнения. В описанной ситуации исполнение следует после стадии судебного разбирательства, но перед стадиями, связанными с пересмотром судебных постановлений. Вместе с тем не может быть исполнительное производство и обязательной стадией, поскольку вовсе не исключается возможность добровольного исполнения судебного акта.

2. Исполнительное производство не переходит ни в какую другую стадию именно потому, что оно регулирует самостоятельную группу правовых отношений, связанных с принудительным осуществлением права. Поэтому защита субъективных гражданских прав и законных интересов находит в исполнительном производстве реальное воплощение.

Идея о единстве гражданского (арбитражного) процесса и исполнительного производства находит своих сторонников и среди молодых ученых (И.Б. Морозова, Е.Г. Натахина).

По мнению И.Б. Морозовой, «исполнительное производство, согласно действующему ГПК РСФСР, продолжает оставаться предметом правового регулирования гражданского процессуального права»*(43). Вместе с тем далее автор подвергает сомнению отмеченный тезис, указывая, что «. нормы, регулирующие принудительное исполнение судебных и иных актов, вряд ли можно считать однородными с процессуальными нормами, регулирующими гражданские процессуальные отношения»*(44). Остается неясно, какие новые аргументы могут быть положены в обоснование единства гражданского (арбитражного) процесса и исполнительного производства.

Некоторые новые положения по вопросу о месте исполнительного производства в системе права Российской Федерации высказывает Е.Г. Натахина. Указанный автор рассматривает исполнительное производство «. как правовой институт, как совокупность процессуальных действий, как инструмент реализации решения арбитражного суда»*(45) и делает вывод о том, что исполнительное производство остается частью гражданского (арбитражного) процесса. Заслуживает внимания то, что автор приводит аргументы, не связанные с внешним сходством гражданского (арбитражного) процесса и исполнительного производства, а пытается проанализировать сущность последнего. По мнению Е.Г. Натахиной, «. исполнительное производство представляет собою продолжение процедуры восстановления нарушенного имущественного права, где первым этапом является судопроизводство, в котором нарушенное материальное право освобождается от спорности; исполнительное производство — второй этап, в котором оно восстанавливается в принудительном порядке»*(46).

По существу данного вывода отметим, что процедура осуществления нарушенного субъективного права или принудительной реализации соответствующего интереса не всегда предполагает этап судопроизводства. Например, таким образом реализуется публичный интерес в виде применения к правонарушителю административной ответственности: совершение правонарушения — наложение уполномоченным административным органом соответствующих санкций — принудительная реализация санкций происходит в исполнительном производстве.

Разрешить данный вопрос с соблюдением принципа универсальности можно, только если исходить из самостоятельности исполнительного производства.

В отличие от гражданского (арбитражного) судопроизводства, в исполнительном производстве осуществляется процесс принудительного изменения фактического состояния отношений (имущество передается от должника взыскателю; должник выселяется из занимаемого им жилого помещения; взыскатель приступает к работе и др.). Основанием для этого является исполнительный документ, предусмотренный ст. 12 Закона об исполнительном производстве. При этом исполнительное производство выступает как однопорядковое явление по отношению ко всем другим этапам принудительного осуществления субъективного права или принудительной реализации соответствующего интереса.

II. В вопросе о сущности исполнительного производства существуют также и другие точки зрения.

Реформирование сферы исполнительного производства и обновление соответствующего законодательства привело к появлению новой концепции исполнительного производства в рамках административного права.

Последователи данной концепции исходят из того, что исполнительное производство является подотраслью административного права или как вариант — административного процессуального права, а отношения, возникающие в исполнительном производстве, являются соответственно административными или административно-процессуальными*(47).

Предлагаются следующие основные аргументы отнесения исполнительного производства к административно-правовой сфере.

1. Федеральная служба судебных приставов относится к органам государственной власти и управления, а судебный пристав-исполнитель — должностное лицо исполнительного органа власти*(48). Образование единой службы судебных приставов и вынесение исполнительного производства из судебной системы, включение его в систему исполнительной власти приводит отдельных исследователей к выводу о том, что «. исполнительное производство в России уже нельзя рассматривать как стадию гражданского и арбитражного процесса, регулируемую процессуальным правом, это скорее совокупность норм процессуального и административного права»*(49).

2. Судебный пристав-исполнитель наделен властными полномочиями по отношению ко всем другим участникам исполнительного производства. Властный характер отношений, возникающих в исполнительном производстве, наличие специфических мер и санкций — все это относит указанные отношения к категории административно-правовых*(50). Например, И.И. Стрелковой делается вывод о том, что «правоотношение, возникающее между судебным приставом-исполнителем и должником (взыскателем), является самостоятельным, но административным»*(51).

3. Круг участников исполнительного производства и соответственно участников процесса по жалобе об обжаловании действий (бездействия), решений судебного пристава-исполнителя иной, по сравнению с первоначальным процессом*(52). Отдельные авторы, исходя из исследования особенностей защиты публично-правовых интересов граждан в судах общей юрисдикции, именно по этому основанию относят правоотношения, возникающие в исполнительном производстве к административным*(53). Отмеченная «административная» концепция исполнительного производства была подвергнута критике как со стороны представителей науки теории права*(54), так и со стороны процессуалистов, непосредственно исследующих исполнительное производство*(55).

В свою очередь, также полагаем возможным изложить некоторые возражения против внедрения «административной» концепции исполнительного производства.

1. Действительно, в исполнительном производстве возникают отношения, близкие по своей природе к административным отношениям, так как они во многом являются «властеотношениями». Однако основной системообразующий элемент любой отрасли права — предмет правового регулирования — в исполнительном производстве и административном праве существенно отличается.

Предметом административного права является совокупность общественных отношений, складывающихся в процессе организации и деятельности исполнительной власти*(56). Цель и соответственно предмет исполнительного производства не в организации исполнительной власти, а в исполнении судебных и несудебных исполнительных документов. Исполнительное производство становится неотъемлемой частью механизма защиты нарушенных прав и интересов, а не звеном или подсистемой административного права, цель и предмет правового регулирования которого заключаются совершенно в ином (подробнее о предмете правового регулирования в исполнительном производстве см. в п. 2.1 гл. 2 данной работы). Кроме того, существует мнение, что в предмет административного права включаются преимущественно внутриаппаратные отношения, то есть «соответствующие юридические нормы закрепляют систему органов исполнительной власти, организацию службы в них, компетенцию органов и служащих, их взаимоотношения, формы и методы внутриаппаратной работы в государственных органах»*(57). В этом значении предмета административного права исполнительное производство — совершенно обособленное правовое образование, не являющееся частью внутриаппаратных административных отношений.

2. Не позволяет рассматривать исполнительное производство составной частью административного права и второй системообразующий элемент любой отрасли права — метод правового регулирования.

В исполнительном производстве достаточно сильны диспозитивные начала правового регулирования, что совершенно не характерно для административно-правовой сферы. Например, диспозитивность метода в исполнительном производстве предполагает возможность совершения действий (либо их несовершения) по усмотрению лиц, участвующих в исполнительном производстве. Так, взыскатель может отказаться от взыскания (п. 3 ч. 1 ст. 43 Закона об исполнительном производстве) или же должник вправе указать те виды имущества или предметы, на которые следует обратить взыскание в первую очередь (ч. 5 ст. 69 Закона об исполнительном производстве).

В свою очередь, «административное право закрепляет юридическое неравенство субъектов»*(58) ввиду наличия отношений власти и подчинения. Поэтому метод правового регулирования в административном праве характеризуется императивными началами.

3. Указание на то, что образование единой службы судебных приставов и вынесение исполнительного производства из судебной системы, а также включение его в систему исполнительной власти привело к «администрированию» исполнительного производства, также не выдерживает критики.

Если обратиться к классическим отраслям права, например, к гражданскому праву, то можно выявить также достаточно много примеров так называемой административной деятельности в вопросах регистрации права собственности на недвижимое имущество, регистрации организаций и индивидуальных предпринимателей, лицензирования, сертификации, стандартизации, что не умаляет самостоятельности гражданского права.

Аналогичные примеры государственно-властной деятельности могут быть выявлены в земельном праве, трудовом праве, иных отраслях российского права.

Конечно, в исполнительном производстве государственно-властная деятельность отличается от реализации властных полномочий в сфере правового регулирования частного права. Поскольку императивные начала составляют часть метода правового регулирования в исполнительном производстве, однако это лишь организационная часть принудительного исполнения судебных и несудебных актов, функциональные связи участников исполнительного производства подчиняются диспозитивным началам.

Исполнительная деятельность возможна в административных правоотношениях, но безотносительно к исполнительному производству, так как в административном праве необходимо соблюдение и исполнение специальных административно-правовых режимов (чрезвычайного положения, особого и военного положения, режима секретности и т.д.), исполнение административных пресечений (административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, административное задержание гражданина и др.). В указанных примерах осуществляется исполнительная деятельность уполномоченных законом субъектов, но исполнительное производство в непосредственном его понимании отсутствует.

В аналогичном значении используется понятие «исполнение решений» в конституционном праве и его обособленной части норм — конституционном судебном процессе. Отдельные авторы также вводят новое понятие, объединяющее группу норм, связанных с исполнением решений Конституционного Суда РФ — «конституционно-исполнительное производство»*(59).

Однако конституционно-исполнительное производство и исполнение решений Конституционного Суда РФ не составляют конкуренции исполнительному производству, так как не оспаривают его самостоятельности, а решают иные задачи.

Исполнение решений Конституционного Суда РФ является обязанностью всех органов государственной власти, местного самоуправления и должностных лиц, поскольку указанные решения могут исполняться посредством принятия новых, изменения или дополнения действующих нормативных актов, пересмотра индивидуальных судебных и иных дел, изменения практики применения нормативных актов правоприменительными органами, осуществления мер организационного и иного характера и т.д.*(60) Из указанных примеров видно, что конституционно-исполнительное производство не связано с исполнительным производством, регулируемым Законом об исполнительном производстве.

III. В последнее время значительно возросло число сторонников теории самостоятельности исполнительного производства*(61). Это отдельное научное направление, объясняющее сущность исполнительного производства.

Отправной точкой современной дискуссии о самостоятельности исполнительного производства является статья М.К. Юкова «Самостоятельность норм, регулирующих исполнительное производство», опубликованная в научных трудах Свердловского юридического института в 1975 г. В указанной статье были высказаны новые, плодотворные идеи, которые ряд ученых подверг критике*(62), а другие стали развивать в своих научных исследованиях*(63).

Суть этих выводов сводилась к следующему.

1. Наряду с традиционными системообразующими элементами (предметом и методом правового регулирования), отрасли права необходимо, по мнению М.К. Юкова, выделение третьего дополнительного критерия — структурных особенностей отрасли. Данный критерий выражается в юридической целостности отрасли и способности взаимодействия с другими отраслями права*(64).

2. Отсюда делается вывод о возможности выделения комплексных отраслей законодательства, которые образуются «. в результате выделения определенной группы общественных отношений из предмета ранее существующей основной отрасли»*(65). Структурные особенности отрасли показывают, что «. комплексная отрасль уже самостоятельно может взаимодействовать с другими отраслями права»*(66).

3. Анализируя существенные и структурные особенности исполнительного законодательства, М.К. Юков делает вывод, что исполнительное производство является комплексной отраслью права, в предмет правового регулирования которого «. входят качественно неоднородные общественные отношения: организационно-управленческие, контрольные, процессуальные, имущественные, финансовые, административные и надзорные, которые объединяются единым объектом — исполнением постановлений судов и иных органов»*(67). Позднее в своей диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук М.К. Юков сформулировал и название данной отрасли — исполнительное право*(68).

Данные выводы послужили основой для дальнейшего обоснования концепции о самостоятельности исполнительного производства. Большой вклад в этот процесс внесли В.М. Шерстюк и В.В. Ярков.

В настоящее время существуют два основных подхода в вопросе о сущности исполнительного производства как самостоятельной отрасли права.

Во-первых, исполнительное производство рассматривается в качестве комплексной отрасли права*(69). При этом В.В. Ярков сделал вывод «. о полностью внепроцессуальном характере исполнительного производства как совокупности целой системы определенных производств по исполнению конкретных юрисдикционных актов, относящихся к сфере ведения органов исполнительной власти»*(70). Сторонники данной концепции предлагают разные названия отрасли: гражданское исполнительное право*(71), исполнительное право*(72).

Во-вторых, исполнительное производство рассматривается как самостоятельная процессуальная отрасль права*(73). Например, автор данной статьи при защите диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук выдвинул положение, что «. исполнительное производство составляет отдельную от гражданского процессуального права процессуальную отрасль права»*(74). Это положение получило дальнейшее развитие. Так, аналогичные мысли о природе исполнительного производства высказывает О.В. Исаенкова, когда отмечает, что «исполнительное право — процессуальная отрасль права и, как любая процессуальная отрасль права, характеризуется тем, что регулирует правоотношения в их динамике»*(75). Другой процессуалист Е.Н. Сердитова, исследуя конкурсное производство как форму реализации решения арбитражного суда, приходит к выводу, что исполнительное производство и конкурсное производство — это «. самостоятельные способы принудительной реализации решений суда, осуществляемые в определенном процедурно-процессуальном порядке»*(76).

Полагаем, что обоснованием положения о процессуальном характере отношений, возникающих в исполнительном производстве, являются следующие обстоятельства.

1. Правовые нормы могут быть поделены на две большие группы: материальные и процессуальные, так как в предмете правового регулирования следует различать два вида отношений — организуемые и организационные. Организуемые отношения составляют предмет регулирования норм материального права, а одна из разновидностей организационных — организационно-процессуальные отношения составляют предмет регулирования процессуального права*(77).

2. В законодательстве понятия «процессуальная норма», «процессуальное отношение» и т.п. используются применительно к нормам и отношениям, которые регулируют определенный порядок применения норм права или возникают по поводу процедуры применения этих норм судом. Поэтому некоторые ученые пришли к выводу, что процессуальными нормами права могут быть лишь те, которые определяют порядок деятельности суда и связанных с ним органов*(78). Однако в науке было высказано справедливое мнение, что «под процессуальной формой следует понимать совокупность однородных процедурных требований, предъявляемых к действиям участников процесса и направленных на достижение определенного материально-правового результата»*(79), а также что «процессуально-правового регулирования требуют прежде всего такие случаи правоприменения, которые состоят из множества действий и отношений»*(80).

Эти положения позволяют использовать термин «процессуальная форма» для характеристики деятельности не только органов правосудия, но и для характеристики процессуальной деятельности всех органов государства*(81), их должностных лиц, в том числе и судебного пристава-исполнителя.

3. Деятельность судебного пристава-исполнителя облекается в особую процессуальную форму и только в этом случае может быть признана правомерной. Подтверждением этому служит наличие: стадий исполнительного производства; сроков; порядка осуществления исполнительных действий (арест имущества должника осуществляется в присутствии понятых и т.п.); форма исполнительных документов и постановлений судебного пристава-исполнителя; другие примеры.

Таким образом, по нашему мнению, исполнительное производство — процессуальная отрасль права, предмет правового регулирования которой составляют процессуальные отношения, складывающиеся по поводу принудительно-исполнительной деятельности судебного пристава-исполнителя, облеченные в особую процессуальную форму.

Изложенные обстоятельства позволяют выдвинуть и новое название отрасли — исполнительное процессуальное право.

Все права защищены; 2019 Ohrangos.ru