Ohrangos.ru

Юридический журнал

Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевших свидетелей и осужденных

16. Судебно-психиатрическая экспертиза осужденных

Психиатрическое освидетельствование осужденных, заболевших психическим расстройством во время отбывания наказания, а также дальнейшие медицинские мероприятия в отношении их регламентируются ст. 81, 97–104 УК РФ. Так, в соответствии с законом осужденный, у которого во время отбывания наказания возникло психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, освобождается от дальнейшего отбывания наказания. Таким лицам судом могут быть назначены принудительные меры медицинского характера. В случае выздоровления они должны продолжать отбывать наказание.

В ч. 1 ст. 81 УК РФ предусматривается только один медицинский критерий – психическое расстройство, но практика показывает, что под это определение подпадают как острые психические расстройства, заканчивающиеся выздоровлением, так и тяжелые хронические психические заболевания, приводящие к необратимому психическому дефекту, лишающему лицо возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими.

В исправительно-трудовых учреждениях у осужденных могут встречаться как остро протекающие, полностью обратимые психические расстройства, так и тяжелые хронические психические заболевания. Так, у осужденных в период отбывания наказания могут манифестировать такие тяжелые психические заболевания, как шизофрения, другие бредовые расстройства, пресинильные психозы.

У некоторых лиц эти заболевания могли быть своевременно не распознаны, в связи с чем либо экспертиза им не назначалась, либо поведение больных и высказываемые ими жалобы не были оценены экспертами как патологические. Чаще всего это наблюдается у лиц с инициальными стадиями или латентно, вяло протекающими формами психических заболеваний с психопатоподобной симптоматикой. Иногда к таким ошибочным заключениям могут привести диссимулятивные тенденции больных, когда они намеренно скрывают имеющиеся у них психопатологические расстройства, например бредовые идеи.

В местах заключения у таких больных может возникать обострение, процесса с возникновением выраженных психопатологических состояний, когда эндогенная сущность заболевания уже не вызывает сомнений.

В ряде других наблюдений психические нарушения, имевшие в период экспертизы стертый, нерезко выраженный характер, в местах заключения обнаруживают резкое обострение и приобретают затяжное течение с неблагоприятным прогнозом. В качестве таких примеров можно сослаться на возникновение тяжелых, малокурабельных, трудно поддающихся лечению больных с эпилептическими психозами, с развитием постапоплектического слабоумия и сосудистыми нарушениями, а также с пресинильными психозами и глубокими изменениями личности. Указанные психические расстройства нарушают возможность больных осознавать общественно опасный характер совершенных ими действий и лишают способности учитывать его последствия. Такие лица подлежат освобождению от дальнейшего отбывания наказания.

Поэтому одной из главных задач медицинской службы исправительно-трудовых учреждений является выявление среди осужденных лиц с психическими расстройствами, препятствующими отбыванию наказания, и направление их на стационарное освидетельствование врачебной комиссией, создаваемой медицинской службой мест заключения.

Перед врачебной комиссией ставятся задачи: определить, имеются ли у данного лица признаки психического расстройства, установить возможные сроки его возникновения, а также является ли оно тяжелым хроническим или носит временный, обратимый характер.

В заключении комиссии должны быть указаны рекомендации о применении в отношении обследуемых лиц мер медицинского характера (принудительное лечение или иные медицинские меры, осуществляемые органами здравоохранения). Рекомендуемые меры должны исходить из особенностей психического состояния обследуемого с учетом его социальной опасности.

В случае, если возникшее у осужденного психическое расстройство носит тяжелый хронический характер, препятствующий отбыванию наказания, администрация исправительно-трудового учреждения направляет заключение комиссии в суд. Последний, проанализировав обоснованность врачебного заключения, в соответствии со ст. 443 УПК РФ выносит постановление об освобождении его от уголовной ответственности и о применении к нему принудительных мер медицинского характера (ст. 97, 98 УК РФ).

Если лицо не представляет опасности по своему психическому состоянию либо им совершено деяние небольшой тяжести, то суд выносит постановление о прекращении уголовного дела и об отказе в применении принудительных мер медицинского характера. Одновременно суд решает вопрос об отмене меры пресечения. При этом суд в течение пяти суток передает необходимые материалы органам здравоохранения для решения вопроса о лечении этих лиц или направлении в психоневрологическое учреждение социального обеспечения (ст. 97 УК РФ).

При возникновении у суда сомнений в правильности заключения врачебной комиссии, он вправе назначить судебно-психиатрическую экспертизу.

В ряде наблюдений у осужденных в местах лишения свободы в связи с целым комплексом психотравмирующих переживаний, обусловленных привлечением к уголовной ответственности, а также изменением привычного жизненного стереотипа и необходимостью адаптироваться к новым условиям, могут возникать разнообразные клинические формы реактивных состояний.

Декомпенсации часто проявляются у психопатических личностей, у лиц с сосудистыми церебральными нарушениями, при органических поражениях мозга, при эпилепсии и других заболеваниях.

Эти расстройства могут возникать остро или развиваться постепенно, их течение может носить различный характер, ограничиваться кратковременными реакциями или принимать более длительное течение с выраженной невротической или даже психопатологической симптоматикой, но их общей характерной чертой является отсутствие прогредиентности, преходящий и обратимый характер течения.

Такие лица направляются на стационарное лечение в психиатрические больницы мест лишения свободы, а по выздоровлении или улучшении психического состояния они могут продолжать отбывать наказание, если не истекли сроки давности (ч. 4 ст. 81 УК РФ).

Еще одной чрезвычайно важной задачей медицинской службы исправительно-трудовых учреждений является систематическое осуществление лечебно-профилактических и реабилитационных мероприятий в отношении осужденных с психическими нарушениями, не исключающими вменяемости и не препятствующими отбывать наказание (ст. 22 УК РФ). Этот контингент составляют преимущественно психопатические личности, лица с нерезко выраженной умственной недостаточностью, с остаточными явлениями после перенесенных в прошлом органических поражений головного мозга разного генеза, эпилепсией без выраженных расстройств психики. Эта группа осужденных нуждается главным образом в систематическом оказании амбулаторной психиатрической помощи, проведении в необходимых случаях по показаниям лекарственной терапии, а также в содействии в рациональном трудоустройстве и т. п.

Если ухудшение состояния этих больных достигает более глубокой степени и сопровождается выраженными психическими нарушениями, они могут направляться на стационарное лечение в психиатрические больницы мест лишения свободы.

В соответствии со ст. 22 УК РФ психическое расстройство, не исключающее вменяемости, также может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера. В частности, лицам, осужденным за преступление, совершенное в состоянии вменяемости, но нуждающимся в лечении от алкоголизма, наркомании, психических расстройств, не исключающих вменяемости, суд наряду с наказанием может назначить принудительную меру медицинского характера в виде принудительного амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра (ст. 99 УК РФ).

Несколько иная тактика врачей в случаях, когда осужденный в период отбывания наказания совершает новое правонарушение. При возбуждении по этому факту уголовного дела и в связи с возникшими сомнениями в психической полноценности осужденного назначается судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручается судебно-психиатрической комиссии органов здравоохранения. Врачи мест лишения свободы участия в ней не принимают.

Судебно-психиатрическая экспертиза обвиняемых, свидетелей, потерпевших и осужденных. Принудительные меры медицинского характера

Судебно-психиатрическая экспертиза обвиняемых

Понятия вины, вменяемости и невменяемости

В соответствии со сформулированным в УК принципом вины (ст. 5 УК РФ), лицо подлежит уголовной ответственности только за совершение тех общественно опасных действий и их вредные последствия, в отношении которых установлена его личная вина.

В уголовно-правовой науке есть две основные теории вины:

1) оценочная (нормативная, этическая), когда вина лица за совершенное деяние сводится к оценочной (социальной, нравственной, политической) характеристике ее судом, формулируемой в его упреке;

2) психологическая, представляющая собой субъективное (внутреннее, психическое) отношение лица к своим общественно опасным и противоправным действиям или бездействию и их общественно опасным последствиям.

Субъективное (внутреннее, психическое) отношение лица к совершаемому им общественно опасному и уголовно-противоправному деянию, адекватно отражая основную суть его виновности, в своем конкретном выражении может быть многогранным. Поэтому УК ограничивает данное отношение лишь двумя формами: умыслом и неосторожностью, для которых вина в целом является родовым понятием.

Согласно ст. 24 УК РФ виновным в совершении преступления может быть признано только то лицо, которое совершило общественно опасное и уголовно-противоправное деяние умышленно или неосторожно.

Совершение общественно опасных деяний — объективное основание уголовной ответственности, а негативное отношение правонарушителя к запрету их совершения, т. е. вина — ее субъективное основание.

Нормы закона, устанавливая юридическое основание уголовной ответственности, базируются на постулате о свободе воли и детерминированности поведения человека.

В основе всех явлений природы и общества лежат объективные закономерности. Им подчинена деятельность людей, их сознание и воля, в основе которых лежат жизненные условия. Следовательно, все аспекты человеческого поведения обусловлены определенными причинами. Однако, это не порождает абсолютной зависимости деятельности человека от объективных обстоятельств. Его сознание обусловливается внешними обстоятельствами и, вместе с тем, оно имеет относительную самостоятельность, возрастающую с накоплением человечеством знаний и опыта.

Свобода воли — это способность личности определять свое поведение на основе познания объективной действительности, способность предвидеть последствия своих действий и оценивать их в соответствии с требованиями морали и права. Подлинная свобода заключается не в полной независимости от внешнего мира, а в способности принимать решения с учетом их социального значения. Вследствие этого психически больные, лишенные возможности правильно оценивать социальную сущность своих общественно опасных действий, уголовную ответственность не несут.

Субъектом преступления может быть только вменяемое лицо. Вменяемость наряду с достижением установленного возраста выступает в качестве условия уголовной ответственности и является одним из общих признаков субъекта преступления.

Вменяемость (от слова «вменять», в смысле «вменять в вину») — в широком, общеупотребительном значении этого слова означает способность нести ответственность перед законом за свои действия. В уголовном праве данное понятие употребляется в более узком, специальном смысле, как антитеза понятию «невменяемость». Часть 1 ст. 21 УК РФ гласит «Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики».

Из этого положения закона можно заключить, что вменяемость — это такое состояние психики, при котором человек в момент совершения общественно опасного деяния может осознавать значение своих действий и руководить ими, и потому способен быть ответственным за свои действия.

Способность понимать фактическую сторону и социальную значимость своих поступков и при этом сознательно руководить своими действиями отличает вменяемого человека от невменяемого. Преступление совершается под воздействием целого комплекса внешних обстоятельств, играющих роль причин и условий преступного поведения. Но ни одно из них не воздействует на человека, минуя его сознание. Будучи мыслящим существом, человек с нормальной психикой способен оценивать обстоятельства, в которых он действует, и с их учетом выбирать вариант поведения, соответствующий его целям.

При многих психических заболеваниях у человека сохраняется до известных пределов правильная ориентировка в окружающем мире, он обладает определенным запасом знаний. Для признания лица невменяемым нужно установить его неспособность осознавать именно те общественно опасные деяния, которые он совершил, будучи психически больным. При этом необходимо, чтобы лицо осознавало не только фактическую сторону деяния, но и его социальную значимость, общественно опасный характер.

Субъектом преступления может быть только вменяемое лицо. Вменяемость наряду с достижением установленного возраста выступает в качестве условия уголовной ответственности и является одним из общих признаков субъекта преступления.

Вопрос о вменяемости (невменяемости) всегда решается в отношении конкретного деяния. Никто не может быть признан невменяемым вообще, безотносительно к содеянному. Во-первых, течение хронических психических заболеваний допускает возможность улучшения состояния (ремиссии). Во-вторых, при некоторых болезненных состояниях психики, например, при олигофрении, лицо может осознавать фактический характер и общественную опасность одних своих действий (таких, как причинение побоев, кража) и не осознавать общественной опасности других действий, затрагивающих более сложные общественные отношения (нарушение санитарно-эпидемиологических правил, возбуждение национальной вражды).

Невменяемый не может нести уголовную ответственность за свои объективно опасные для общества поступки прежде всего потому, что в них не участвовали его сознание и (или) воля. Общественно опасные деяния психически больных обусловлены их болезненным состоянием. Какой бы тяжелый вред обществу они ни причинили, у общества нет оснований для вменения этого вреда им в вину. Применение наказания к невменяемым было бы несправедливым и нецелесообразным еще и потому, что по отношению к ним недостижимы цели уголовного наказания — исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений.

К лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, по назначению суда могут быть применены принудительные меры медицинского характера в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц. Это особые меры, которые не являются наказанием, а имеют целью излечение указанных лиц или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части УК. Виды принудительных мер медицинского характера, а также основания и порядок их применения регулируются уголовно-исполнительным законодательством.

Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших

Показания свидетелей и потерпевших на предварительном и судебном следствии являются одним из важных доказательств в уголовном процессе. Потерпевшие наряду с правами отстаивать свои интересы, заявлять отводы и ходатайства, участвовать в исследовании доказательств, задавать вопросы, выражать свое отношение к следствию, знакомиться с его результатами (ст. 53 УПК) имеют определенные обязанности: они должны давать правдивые показания, участвовать в очных ставках, опознании, следственном эксперименте, в случае необходимости подвергаться освидетельствованию и т.д. (ст. ст. 75, 103, 164, 183 УПК).

Другие публикации  За сколько писать рапорт на увольнение по окончанию контракта

В силу разных причин способность потерпевшего реализовывать свои права в ходе судебно-следственного процесса может быть нарушенной.

Свидетелем и потерпевшим может оказаться лицо с любой формой психической патологии. Наиболее часто СПЭ назначается в отношении лиц, страдающих олигофренией, ранним органическим поражением головного мозга, перенесших черепно-мозговую или психическую травму в криминальной ситуации.

СПЭ свидетелей и потерпевших не оценивает достоверность и содержание показаний (это компетенция суда), а констатирует психическое состояние лица на предмет его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания.

Экспертное заключение в отношении лиц с психической патологией должно отражать способность лица осуществлять процессуальные функции на разных этапах юридической ситуации с учетом характера психических расстройств и их динамики. Поэтому в заключении могут найти отражение многие взаимосвязанные экспертные вопросы.

Судебно-психиатрическая экспертная оценка свидетелей и потерпевших строится на клинической оценке нарушенных и сохраненных психических функций лица, что позволяет дифференцированно выносить решения, а также способствовать защите прав потерпевших с психическими нарушениями.

Таким образом, при направлении на комплексную СПЭ и психологическую экспертизу вопросы могут быть сформулированы следующим образом:

— страдает ли потерпевший или свидетель психическим заболеванием?

— может ли он по психическому состоянию воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания?

— не обнаруживает ли он патологической склонности к фантазированию и псевдологии?

— мог ли потерпевший понимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий?

— имеются ли у потерпевшего какие-либо личностные особенности, которые оказали влияние на его поведение в криминальной ситуации?

— мог ли потерпевший по психическому состоянию оказывать сопротивление в криминальной ситуации?

— по своему психическому состоянию в настоящее время может ли потерпевший участвовать в судебно-следственных действиях?

П.3 ст. 79 УПК «Обязательное проведение экспертизы» предусматривает обязательное проведение СПЭ свидетелям и потерпевшим.

Психически больной (в частности, больной шизофренией) может быть единственным очевидцем происшедшего или потерпевшим.

Но участие таких больных нецелесообразно, так как это может неблагоприятно отразиться на состоянии больного. Показания психически больного могут отражать патологические переживания, быть бредовым истолкованием происходивших событий. Такие показания могут иметь значительные искажения из-за повышенной внушаемости, нарушений памяти и интеллекта; показания психически больных свидетелей и потерпевших могут носить черты оговора и самооговора вследствие психических нарушений.

Приведем пример оговора на почве бредовых переживаний.

Обследуемая гр. М. была изнасилована двумя мужчинами. Это подтверждается рядом сведений. Показания гр. М., кроме физических данных об изнасиловании, совпадающих с иными сведениями по делу, содержат бредовые высказывания о том, что преступники действовали по научению ее бывшего мужа, соседей, с которыми она ссорится много лет. В дальнейшем гр. М. говорила, что изнасилование организовано работниками прокуратуры, чтобы добиться ее выселения из этой местности. Гр. М. пишет многочисленные заявления, в которых обнаженно, в циничных выражениях, описывает происшедшее и высказывает угрозы в адрес многих лиц, якобы заинтересованных в том, чтобы «позорить» ее.

Заключение: в связи с психическим заболеванием (параноидная шизофрения) гр. М. не может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

В приведенном выше примере решение вопроса о наличии психического расстройства относительно несложно.

Труднее оценить состояние ремиссии при шизофрении. Больные шизофренией в стойкой ремиссии без выраженного дефекта обычно способны давать свидетельские показания. Вместе с тем следует избегать участия таких лиц в судебном разбирательстве, так как обстановка суда может быть для них излишне травмирующей.

Оценка психического состояния лиц с олигофренией. Легкая дебильность при сохранении способности контролировать свои поступки обычно не препятствует даче показаний. И в тоже время имеют место эмоционально-волевые расстройства, сопутствующие основному дефекту.

Гипердинамический вариант дебильности со склонностью к фантазированию, лживости зачастую не позволяет дать заключение о возможности участия потерпевшего в судебно-следственных действиях. Особенно это относится к дебильным личностям с расторможенностью сексуального влечения. Можно предполагать, что снижение возможности руководить своими поступками в этих случаях мешает правильно оценивать и воспроизводить обстановку. Поэтому приходится констатировать, что такие лица не могут правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, несмотря на неглубокий интеллектуальный дефект.

Обследуемая гр. К., 17 лет, была не способна к обучению в массовой школе, воспитывалась в школе-интернате для умственно отсталых детей, с трудом осваивала программу, к 17 годам училась в 6-ом классе. По наблюдениям воспитателей, несмотря на явное отставание в физическом развитии, проявляла повышенный интерес к мальчикам, часто уединялась с ними. В связи с тем, что она несколько раз надолго исчезала с мальчиками, в школе была дважды осмотрена гинекологом. При втором осмотре установлено нарушение девственной плевы. От объяснений по этому поводу гр. К. уклонилась, а спустя несколько дней вместе с матерью явилась в прокуратуру с заявлением, что была изнасилована соседом по квартире. Гр. К. давала показания в присутствии матери, в дальнейшем неоднократно их меняла. При судебно-психиатрической экспертизе выявлен крайне малый запас знаний, с трудом формулирует свои мысли. При расспросе в присутствии матери, путаясь в деталях, утверждает, что сосед ее изнасиловал. Несмотря на замечания допрашивающего, мать все время кивает головой, подсказывает дочери ответы. Беседуя с врачами без матери, гр. К. говорит об этом эпизоде еще более путанно, плачет, просит позвать маму «тогда все вспомнит».

Заключение: Гр. К. обнаруживает признаки олигофрении. Из-за низкого интеллекта и повышенной внушаемости давать показания не может, к ним надо относиться как к показаниям психически больной.

Если обследуемый имеет умеренно выраженную дебильность (средняя степень), особенно ее гиподинамический вариант, то нужно уделять внимание повышенной внушаемости и подчиняемости. В этих случаях очень важен правильно поставленный допрос на предварительном следствии. На освещение фактов влияет также присутствие на допросах родителей (отношение родителей к делу, заинтересованность в его исходе отражаются на поведении потерпевшего).

Сложно оценить психическое состояние потерпевших, перенесших черепно-мозговую травму и дающих показания о моменте этой травмы.

Вследствие потери сознания и амнезии сообщаемые ими сведения нередко бывают неверными. В последствии такие больные часто заполняют исчезнувший из памяти отрезок времени ложными воспоминаниями, домыслами на основании обстоятельств дела (со слов следователя, родных и знакомых) и сообщают искаженные сведения, считая их истинными.

Иногда возникают противоречия, особенно тогда, когда потеря сознания после травмы была кратковременная.

Обследуемый гр. М. утверждал, что он нанес удар ножом, обороняясь от нескольких нападавших. Установлено, что сначала на гр. М. напал один человек; Гр. М. ударил его ножом и уже после этого был избит прибежавшими на шум знакомыми раненого. Сам гр. М. считает, что сознания не терял. Из медицинской документации больницы, куда он был доставлен, известно, что у него были рвота, положительный симптом Кернига, легкое оглушение. Диагноз: сотрясение мозга, подозрение на перелом основания черепа.

Заключение: состояние гр. М. после нанесения им удара ножом следует рассматривать как период расстроенного сознания вследствие травмы черепа. Из-за ретроградной амнезии гр. М. не мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и не может давать показания о событиях перед правонарушением.

Для следствия в таких случаях важно установить период, о котором потерпевший не может давать правильные показания. Для решения такого вопроса необходимы тщательно собранные материалы о поведении и состоянии лица в момент нанесения травмы и непосредственно после нее. Объективные сведения нужно сопоставлять с сообщением обследуемого на экспертизе.

Вопрос о времени, с которого в показаниях могут отражаться болезненные проявления, нередко возникает в случаях реактивного психоза. Реактивное состояние может привести к искажению сведений, к оговору и самооговору.

Чаще вопрос об отношении к показаниям в связи с данной патологией возникает уже после установления экспертами временного болезненного расстройства психической деятельности и касается сведений, сообщенными этими лицами на предварительном следствии. Чтобы исключить дополнительную экспертизу, целесообразно указывать, с какого времени возникло психотическое состояние, не позволяющее относится к показаниям данного лица как показаниям психически здорового. Обычно эксперт может установить начало заболевания по материалам уголовного дела и другим данным.

У потерпевших по сексуальным делам нередко после изнасилования развивается реактивное состояние. Такая психическая травма и характерная клиническая картина выделили его в так называемый синдром травмы изнасилования (вариант психогенных состояний).

Эти нарушения имеют две фазы: первую – с острой и бурной истерической симптоматикой с рыданиями, криками у одних больных и заторможенностью, чувством отчаяния – у других, возникающую непосредственно после происшествия; вторую – затяжную с реактивной депрессией и тоской. Такие больные нуждаются в госпитализации.

Чаще возникают более легкие, постепенно проходящие невротические расстройства: нарушение сна, страхи, кошмары, астенические и другие расстройства функции внутренних органов.

Эти состояния четко зависят от судебно-следственной ситуации. Повторные допросы, вызовы в судебное заседание приводят к ухудшению или рецидиву (обострению) состояния. В отдельных случаях возможно формирование стойкого невротического развития личности.

Перед экспертизой в таких случаях ставятся вопросы о причинении потерпевшей психической болезни, что законом рассматривается как причинение тяжкого вреда здоровью и влияет на юридическую квалификацию содеянного.

При этом производится комплексная судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы. Судебные психиатры отвечают на вопрос о связи психического расстройства у потерпевшей с психической травмой и о прогнозе болезненного состояния. Судебные медики определяют тяжесть повреждения (причинение легкого, средней тяжести и тяжкого вреда здоровью). Если возникла реактивная депрессия, требующая госпитализации, с длительным расстройством здоровья, то можно говорить о причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью. Также следует расценивать и затяжное невротическое состояние и невротическое развитие личности.

В подобных случаях обычно не возникает сомнений в способности у потерпевшей давать показания. Потерпевшие, как правило, дают сведения о криминальном действии до развития явных признаков реактивного состояния. Вместе с тем возможность рецидива или ухудшение психического состояния требует отметить экспертами в заключении о нецелесообразности дальнейшего участия потерпевшей в судебно-следственных действиях.

Обследуемая гр. Т. в 15-летнем возрасте была изнасилована группой подростков. После происшествия возникла истерическая реакция с психомоторной заторможенностью, скованностью, бессонницей, отказом от пищи, страхами (первая фаза «синдрома изнасилования»).

Была госпитализирована в психиатрическую больницу, где выявилась реактивная депрессия с суицидальными мыслями, идеями самообвинения. После лечения в течении 3 месяцев состояние улучшилось. В суде давала правильные показания, но была напряженной, «все время боялась заплакать». Насильников приговорили к небольшим срокам лишения свободы. По протесту адвоката потерпевшей дело было возвращено на доследование. В период следствия восстановились явления реактивной депрессии, потребовавшей госпитализации и лечения в течение 5 месяцев. После выписки возник вопрос о тяжести реактивного состояния, в связи с чем была назначена комплексная экспертиза. В этот период девочка не могла полноценно учиться, плохо спала, часто плакала, высказывала мысли о нежелании жить, о необходимости перемены места жительства, так как «все знают о случившемся и смеются над ней».

Заключение: Гр. Т. перенесла реактивную депрессию, возникшую в результате изнасилования, обнаруживает признаки невротического развития личности, ей причинен тяжкий вред здоровью. В связи с длительностью и малой обратимостью имеющихся расстройств дальнейшее участие гр. Т. в судебно-следственном процессе нецелесообразно.

Комплексная судебно-психиатрическая и судебно-медицинская экспертиза проводится и тогда, когда у потерпевшей развилось острое психическое состояние в результате отравления (интоксикационный психоз), вызванного умышленным введением токсических веществ преступником с целью подавить способность к сопротивлению.

При этом эксперты-психиатры решают вопрос о связи психоза с интоксикацией, а судебные медики – о тяжести повреждений, в частности об их опасности для жизни в момент возникновения болезненных расстройств.

Вопрос о так называемых беспомощных состояниях возникает преимущественно в отношении потерпевших по делам об изнасиловании. Под беспомощным состоянием потерпевшей подразумевается невозможность в силу физического или психического дефекта понимать характер и значение совершенных с ней действий или оказывать сопротивление. Приводящими к беспомощности считаются расстройство душевной деятельности и иное болезненное либо бессознательное состояние, сильное опьянение.

Констатация «беспомощности» относится к компетенции юристов, то есть окончательное признание невменяемости – к компетенции суда.

Эксперт-психиатр может лишь ответить на вопросы о психическом состоянии потерпевшей в момент совершения криминального действия.

Выраженные дефекты психики (например, слабоумие) обычно установить несложно. Труднее ответить, могла ли потерпевшая в состоянии сильного опьянения осознавать действия обвиняемого и сопротивляться ему. В этих случаях чаще и назначается экспертиза потерпевших.

При оценке беспомощного состояния потерпевшей не имеет значение, сама ли она привела себя в состояние опьянения или это произошло при побуждении другими лицами.

Такие физические признаки опьянения, как выраженные нарушения речи и походки, тошнота, рвота, последующий сон, являются объективными признаками отравления алкоголем. К ним относятся особенности поведения потерпевшей в это время, которые позволяют оценить ее поступки (как результат интоксикации): изменение ориентировки в окружающем, оценка происходящих событий.

Другие публикации  Адвокат и представитель в гражданском процессе

К ним относится несвойственная расторможенность, сменяющаяся апатией, безучастным отношением к совершенным с нею действиям, отсутствие реакции на происшедшее и попыток скрыть признаки совершенного полового акта.

Гр. С., 23 лет, в праздничный день выпила около 200 грамм вина и 100-150 грамм водки. Столько алкоголя она выпила впервые. Возвращаясь с друзьями домой, беспричинно смеялась, пела, производила впечатление очень пьяной. Свернула на тропинку в сторону своего дома. Дальнейших событий не помнит. Пришла в себя на утро дома, обнаружила грязную окровавленную одежду, чувствовала боль в области половых органов. Гр. С. поняла, что она была изнасилована. Кто ее изнасиловал она не знала, в дальнейшем не могла показать место происшествия, опознать обвиняемых на очной ставке. Обвиняемые показали, что встретили гр. С. на опушке леса, неподалеку от ее дома. Она шаталась, падала, что-то бормотала. Один из них заговорил с ней. Она ничего не отвечала и присела у стога сена. Обвиняемый сел рядом с ней, повалил ее, поднял платье и начал совершать половой акт. В этот момент гр. С. обмочилась, и он ударил ее по лицу. Гр. С. молчала, не сопротивлялась, вела себя также безучастно, когда с ней совершал половой акт второй мужчина, потом что-то невнятно сказала, отошла в сторону, у нее началась рвота. Затем гр. С. легла около стога сена и уснула.

По словам родителей, они обнаружили дочь спящей в стоге сена, привели ее домой. Она ничего не говорила, сразу же легла спать. Утром ничего не могла рассказать о происшедшем, говорила, что припоминает только, как кто-то ударил ее по лицу.

Заключение: Гр. С. находилась в состоянии выраженного алкогольного опьянения, в связи с чем не могла понимать характер совершаемых с ней действий и не могла оказывать сопротивление.

Утверждения потерпевшей о том, что она не помнит происшедшего, не всегда свидетельствует о беспомощном состоянии в результате опьянения. Они могут быть обусловлены нежеланием дать правдивые показания по делу. Следует принимать во внимание все данные о поведении потерпевшей в состоянии опьянения. Нужно учитывать некоторые особенности личности потерпевшей вне опьянения, ее антисоциальные установки, сексуальную просвещенность, которые могут оказывать влияние на поступки в состоянии опьянения.

При отмеченной в материалах дела чрезмерной кокетливости, повышенном интересе к мужчине (впоследствии к обвинению в изнасиловании), беспомощное состояние женщины во время полового сближения сомнительно. Видимо, в таких случаях скорее следует считать, что обследуемая осознавала характер совершаемых с ней действий и могла руководить своими поступками.

7.6. Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших

Ежегодно в нашей стране проходят судебно-психиатрическую экспертизу несколько тысяч потерпевших по уголовным делам [1] . Активно участвуя в судебно-следственном процессе, потерпевший может влиять на его течение и исход. Его показания рассматриваются как самостоятельный вид доказательств по делу и приобретают особенно важное значение при отсутствии иных свидетелей преступления. Практика СПЭ свидетельствует о том, что нередко жертвами противоправных действий являются лица с различными формами психической патологии.

Необходимо отмстить, что в судебной психиатрии потерпевшие и свидетели традиционно рассматриваются в одной группе, поскольку обладают сходными процессуальными правами и обязанностями. Сходен и круг вопросов, которые решают судебные психиатры-эксперты при проведении СПЭ потерпевших и свидетелей. В то же время, помимо общих экспертных вопросов в отношении этих двух категорий, круг задач, решаемых в отношении потерпевших, значительно шире.

К экспертным исследованиям, проводимым как потерпевшим, так и свидетелям, относятся:

  • • экспертиза по определению психических расстройств, нарушающих способность давать показания;
  • • экспертиза по определению психических расстройств, нарушающих уголовно-процессуальную дееспособность.

Следующие экспертные исследования проводятся только потерпевшим:

  • • экспертиза по определению психических расстройств, обусловливающих беспомощное состояние;
  • • экспертиза по определению степени тяжести телесных повреждений (комплексная судебно-психиатрическая и судебно- медицинская);
  • • экспертиза по делу о компенсации морального вреда (в рамках гражданского судопроизводства) [2] .

Процессуальные функции потерпевшего не могут быть сведены только к даче показаний по делу. Так, потерпевшие по закону имеют право отстаивать свои интересы, заявлять отводы и ходатайства, участвовать в исследовании доказательств, задавать вопросы, выражать свое отношение к следствию, знакомиться с его результатами (ст. 42 УПК). Налагаются на потерпевшего и определенные обязанности: он должен давать правдивые показания, участвовать в очных ставках, опознании, следственном эксперименте, в случае необходимости – подвергаться освидетельствованию, представлять образцы своего почерка и т.д. (ст. 78, 193, 196 и 202 УПК).

Свидетелю предоставлено право отказаться свидетельствовать против самого себя и близких родственников, давать показания на родном языке и пользоваться услугами переводчика, заявлять ходатайства и приносить жалобы на действия и решения следователя, ходатайствовать о применении мер безопасности. Одновременно он не вправе уклоняться от явки по вызовам следователя и суда, давать заведомо ложные показания, разглашать данные предварительного расследования (ст. 56 УПК).

Круг прав потерпевшего и свидетеля, связанный с назначением и производством судебной экспертизы, зафиксирован в ст. 198 УПК: они вправе знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о проведении судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, знакомиться с заключением эксперта.

Судебно-психиатрическая экспертиза по определению способности к даче показаний и процессуальной дееспособности. Способность к даче показаний является составной частью процессуальной дееспособности, так как дача показаний – право и обязанность потерпевшего (п. 2 ч. 2 ст. 42, ст. 78 УПК) и свидетеля (ст. 56 и 79 УПК). Обязательность назначения судебно-психиатрической экспертизы по способности потерпевших к даче показаний закреплена в п. 4 ст. 196 УПК: «. Назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить. 4) психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания».

Вопрос, соответствующий этой задаче, может быть сформулирован следующим образом.

Способен ли по своему психическому состоянию подэкспертный правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания?

В отношении свидетелей такая СПЭ может проводиться только с их согласия или с согласия их законных представителей (п. 4 ст. 195 УПК).

Определение способности потерпевших с психическими расстройствами правильно воспринимать обстоятельства и давать о них показания тесно связано с клиническими проявлениями психической патологии, уровнем интеллектуально-мнестического развития, личностными особенностями, характером противоправных действий, совершенных против них, т.е. с обстоятельствами, во многом обусловливающими виктимность [3] и способность оказывать сопротивление преступнику, поэтому указанные вопросы непосредственно связаны между собой при проведении СПЭ (рис. 4).

Правовые нормы, касающиеся способности давать показания и уголовно-процессуальной дееспособности, не содержат медицинского критерия как такового, поскольку там нет понятия «психическое расстройство», а используются более широкие категории «психическое состояние» (ст. 45 и 196 УПК), «психические недостатки» (ст. 51 Кодекса). Поэтому оправдана постановка соответствующего вопроса и к психологу.

Учитывая уровень психического развития, индивидуально- психологические особенности, эмоциональное состояние подэкспертного, а также конкретные условия ситуации правонарушения, мог ли он правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и может ли давать о них показания?

Этот вопрос относится лишь к потенциальной способности правильно воспринимать обстоятельства и давать о них показания, достоверность же, соответствие показаний действительности устанавливаются судебно-следственными органами [Морозова, 2005].

Подход к ограничению уголовно-процессуальной дееспособности потерпевшего почти идентичен таковому у обвиняемых, о чем говорится в ст. 45 УПК: для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или представители.

Для определения процессуальной дееспособности потерпевших Ю. Л. Метелицей (1990) предложен следующий вариант формулировки юридического критерия: «способность правильно воспринимать характер и значение правонарушения и своего процессуального положения и самостоятельно осуществлять свои процессуальные права». Эти способности у потерпевших могут быть нарушены под влиянием психопатологических (наличие выраженных психических расстройств) и ситуационных (психотравмирующее влияние следственных мероприятий) факторов.

Судебно-психиатрическая экспертиза по определению беспомощного состояния. На беспомощное состояние как отдельный признак состава преступления указывают ст. 105 (п. «в» ч. 2) – убийство, ст. 111 (п. «б» ч. 2) – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, ст. 112 (п. «в» ч. 2) – умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, ст. 117 (п. «в» ч. 2) – истязание, ст. 131 (ч. 1) – изнасилование, ст. 132 (ч. 1) – насильственные действия сексуального характера. Обстоятельством, отягчающим ответственность при иных преступлениях, является «беспомощное состояние» жертвы (п. «3» ч. 1 ст. 63 УК).

Предмет экспертизы но определению беспомощного состояния установлен в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 № 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», где указано, что «изнасилование (статья 131 УК РФ) и насильственные действия сексуального характера (статья 132 УК РФ) следует признавать совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица в тех случаях, когда оно в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние, малолетний или престарелый возраст и т.п.) не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу. При этом лицо, совершая изнасилование либо насильственные действия сексуального характера, должно сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии». Констатация «беспомощного состояния» относится к компетенции суда. Здесь же указывается, что при решении вопроса о том, является ли состояние потерпевшего беспомощным, суд должен исходить из имеющихся доказательств по делу, «включая соответствующее заключение эксперта, когда для установления психического или физического состояния потерпевшего проведение экспертизы является необходимым».

Вопрос, решаемый в ходе судебно-психиатрической экспертизы, может звучать следующим образом.

Имелось ли у потерпевшего во время совершения в отношении него противоправных действий психическое расстройство, определявшее его неспособность понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление обвиняемому?

В работах Μ. М. Коченова (1991) предложены следующие показатели способности потерпевших понимать характер и значение совершаемых с ними действий: осознание угрожающего характера ситуации на ранних этапах ее развития; поведение, адекватное но основным признакам требованиям ситуации; правильное понимание нравственно-этической стороны происходящего; способность в дальнейшем рационализировать случившееся в собственное поведение. К показателям возможности оказывать сопротивление автор относит сохранность целенаправленного поведения, устойчивость к внешним воздействиям, отсутствие психического состояния типа физиологического аффекта. Ф. С. Сафуанов (1998) указывает, что сохранность способности потерпевших понимать сексуальную направленность и социальное значение совершаемых с ними насильственных действий зависит от многих психологических факторов, взаимодействующих с особенностями криминальной ситуации, ведущими из которых являются: уровень психического развития, уровень сексуального сознания и самосознания потерпевшего, эмоциональное состояние потерпевшего в криминальной ситуации (аффект страха с частичным сужением сознания и дезорганизацией волевой регуляции поведения), что снижает возможность осознания происходящего, понимания смысла собственных поступков и поведения преступника.

В научных исследованиях последних десятилетий доказано, что существует широкая область пограничных психических расстройств, в отношении которых возникает необходимость установить соотношение нарушенных и сохранных сторон психики у потерпевших с психическими расстройствами, определить характер взаимного влияния стрессового и психопатологического факторов на юридически значимые способности и конкретную меру их проявления как в криминальной ситуации, так и в ходе судебно-следственного процесса. Вместе с тем перечень признаков, лежащих в основе беспомощности, является открытым. Это допускает обусловленность беспомощности действием факторов, не идентичных психическим расстройствам, природа которых носит больше психологический, а не психопатологический характер. Поэтому возможна и формулировка экспертного задания, исходящего из необходимости обращения к специальным психологическим познаниям.

Учитывая уровень психического развития, возрастные и индивидуально-личностные особенности, мог ли потерпевший понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление обвиняемому во время совершения в отношении него противоправных действий?

В определении юридического критерия беспомощного состояния имеются два компонента, характеризующие его структуру: интеллектуальный (неспособность понимать характер и значение совершаемых действий) и волевой (неспособность оказывать сопротивление). Наличие любого из этих компонентов оказывается достаточным основанием для констатации психической беспомощности, поскольку свидетельствует о нарушенной способности к формированию поведения, обозначенного Μ. М. Коченовым (1980) как «последовательно адекватное ситуации».

Раскрытие содержательной стороны интеллектуального компонента юридического критерия, основанное па теории понимания, предложено Ю. Л. Метелицей (1990). Для оценки имеющихся у потерпевших психических расстройств автор выделяет четыре уровня понимания потерпевшими характера и значения совершаемых с ними действий:

  • 1) понимание внешней стороны юридически значимых событий;
  • 2) понимание фактической стороны (или внутреннего содержания);
  • 3) понимание их социального значения;
  • 4) понимание социального значения юридически значимых событий на уровне личностного смысла.

При этом для констатации беспомощности достаточно нарушения понимания на одном из этих уровней. В соответствии с выделенными уровнями анализ интеллектуального компонента показывает, что в основе понимания характера действий виновного лежит правильное отражение их внешней стороны, фактического содержания обстоятельств происходящего. Под пониманием значения – смысловой аспект отражения действий в сознании – подразумевается отношение этих действий к морально-этическим и правовым нормам, отношение своих мотивов и целей к мотивам и целям действий преступника, отношение последствий совершаемых действий к собственному будущему. Таким образом, категории «неспособность понимать характер» будут соответствовать нарушениям 1-го и 2-го уровней понимания (внешней стороны юридически значимых событий, их фактической стороны), а «неспособности понимать значение» – нарушениям 3-го и 4-го уровней (социального значения юридически значимых событий, в том числе на уровне личностного смысла). Вместе с тем исходя из практических потребностей при проведении СПЭ потерпевших в работах А. Ю. Березанцева, Т. Ю. Филатова (2010) данные уровни понимания были уточнены. Сформулирована классификация вариантов юридического компонента психической беспомощности, в которой были объединены первый и второй, а также третий и четвертый уровни, и выделены два уровня понимания: 1-й уровень – понимание (осмысленное восприятие) внешней, фактической стороны событий, разворачивающихся в рамках криминальной ситуации (время, место, внешность правонарушителя и т.д., а также формальное понимание сути происходящего) по всем видам правонарушений; 2-й уровень – это понимание и оценка потерпевшим социального значения и личностного смысла противоправных действий.

Другие публикации  Договор купли продажи доли в уставном капитале единственного учредителя

Дело в том, что классификация Ю. Л. Метелицы была создана па материале преимущественно малолетних потерпевших, у которых понимание нарушено уже на первых двух уровнях, и оказалась малоприменимой ко взрослым потерпевшим с психическими расстройствами. «Укрупнение» интеллектуальных вариантов юридического компонента психической беспомощности позволяет экстраполировать ее не только на преступления по статьям УК, где параметр беспомощного состояния является кодифицированным признаком состава преступления, но и на остальные статьи Кодекса, по которым лица с психическими расстройствами могут выступать в качестве потерпевших (в частности, имущественные правонарушения). Например, совершая сделку, лицо с тяжелым психическим расстройством может понимать ее формальную сторону, но в силу нарушений прогностических способностей не предвидеть ее личностных и социальных последствий, т.е. нарушение отмечается на втором обобщенном уровне, что можно интерпретировать как беспомощное состояние жертвы и отягчающее ответственность обстоятельство (п. «3» ч. 1 ст. 63 УК).

Актуальная возможность реализации потенциальной способности потерпевших понимать «характер» и «значение» совершаемых с ними действий зависит и от ситуационного фактора. Н. Б. Морозовой (1999) выделено три типа ее ограничений или утраты: психогенный (в результате психотравмирующего воздействия сексуального насилия и возникновения острых аффективно-шоковых или субшоковых реакций с аффектом страха и психогенной дезорганизацией мышления); травматический (при получении черепно-мозговой травмы с нарушением сознания); интоксикационный (вследствие состояния выраженного алкогольного опьянения и интоксикации при приеме различных психоактивных веществ). Во многих работах показано, что волевой компонент (способность оказывать сопротивление) зависит, с одной стороны, от сохранности интеллектуального компонента, с другой – от способности к целенаправленному, последовательному, адекватному поведению в ситуации выбора. Сочетание возрастного, психопатологического или личностного факторов в каждом конкретном случае может быть разным, в некоторых вклад одного из них может оказаться преобладающим, что определяет компетенцию соответствующего эксперта.

Что касается потерпевших от сексуальных деяний, то в основе их потенциальной способности понимать характер и значение подобных действий лежит степень сформированности базовых психологических структур сексуальности. Так, практически полная неспособность понимать характер и значение сексуальных действий соответствует этапу становления полового самосознания (до 6–7 лет); понимание характера при недостаточном понимании (или полном непонимании) значения сексуальных действий типично для этапа психосексуального развития в возрасте 7–12 лет; формирование данной способности в полном объеме происходит на этапе психосексуальных ориентаций, завершение которого относится к 18 годам [Ткаченко, Дворянчиков, Догадина, 1999; Морозова, 2005].

К показателям возможности оказывать сопротивление относятся сохранность целенаправленности поведения, устойчивость к внешним воздействиям, отсутствие психического (эмоционального) состояния, способного оказывать астенизирующее и тормозящее влияние. Ю. Л. Метелица (1990) выделял следующие формы нарушений волевых процессов: а) выраженное снижение спонтанности поведения в виде торпидности, вялости, аспонтанности; б) выраженная импульсивность и расторможенность влечений (встречающиеся, например, при неглубоких степенях умственной отсталости); в) патологически повышенные внушаемость и подчиняемость.

Особое место занимает алкогольное опьянение, которое влияет на критические и прогностические компоненты психики и может резко ограничивать физические способности к сопротивлению. При этом согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 № 11 «не имеет значения, было ли оно (потерпевшее лицо) приведено в такое состояние самим виновным. или находилось в беспомощном состоянии независимо от действий лица, совершившего. преступление». Алгоритм дифференцированной судебно-психиатрической оценки беспомощного состояния и способности давать показания представлен на рис. 4. А ниже приводится клиническое наблюдение.

Подэкспертная X., 31 год, потерпевшая в уголовном деле по ст. 131 (изнасилование) и свидетель в уголовном деле по обвинению К. по ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью).

Родители подэкспертной злоупотребляли алкогольными напитками, отец покончил жизнь самоубийством, мать умерла, когда подэкспертной было 24 года. С раннего детства X. отставала в психическом развитии, поздно начала ходить, разговаривать (в 5–6 лет). В возрасте 5 лет обследовалась в детской психиатрической больнице, затем наблюдалась врачами психоневрологического диспансера (ПНД) с диагнозом «Олиго-

Рис. 4. Алгоритм дифференцированной судебно-психиатрической оценки беспомощного состояния и способности давать показания

френия в степени выраженной дебильности». В школе начала обучаться с 8 лет, с учебной программой массовой школы не справлялась, была переведена во вспомогательную школу, где также училась слабо, оставалась на второй год обучения. X. занималась сугубо по индивидуальной программе по всем предметам, быстро истощалась, была невнимательной, писала с большим количеством ошибок, не могла сделать логического вывода из прочитанного, плохо считала, абстрактные понятия, обобщения были недостаточными. Была внушаемой, подчиняемой, безынициативной, «примитивной». Окончив 8 классов, в последующем нигде не работала и не училась. В 18 лет при осмотре в ПНД отмечалось, что речь X. не развита, она была пассивна, крайне примитивна, на вопросы отвечала не но существу. В том же году с диагнозом «Олигофрения в степени выраженной дебильности» ей была установлена 2-я группа инвалидности. При посещении ПНД в последующем она жаловалась на головные боли, головокружение, нарушение сна, говорила, что ничего не умеет делать. У нее выявлялись вялость, безынициативность, пассивность, бедный словарный запас. В течение последних нескольких лет у X. отмечались раздражительность, эмоциональная неустойчивость, в связи с чем назначалось соответствующее лечение. По-прежнему у нее оставалось выраженное интеллектуально-мнестическое снижение, «примитивность», отсутствие критики к своему состоянию. После смерти матери она проживала с бабкой и дедом. В возрасте 23 лет X. прошла амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу по гражданскому делу о признании ее недееспособной. В тот период она внешне была спокойной, активности в беседе не проявляла, на вопросы отвечала короткими фразами, имела малый запас слов, писала с ошибками, не справлялась с простейшими арифметическими задачами. По-детски хвастливо сообщала, что бабка доверяет ей покупать хлеб и молоко, знала цены на них, но на другие продукты – не знала. Говорила, что дома пылесосит, выносит мусор, чистит овощи, но варить ничего не умеет, не знает, как пользоваться газовой плитой. Указывалось, что запас знаний у нее был крайне мал, в житейских ситуациях она нс ориентировалась. Критика к своему состоянию у нее была нарушена. Комиссией был установлен диагноз «Олигофрения в степени выраженной дебильности» и дано заключение о неспособности понимать значение своих действий и руководить ими. В последующем судом X. была признана недееспособной, опекуном была назначена ее тетка. При осмотрах в ПНД отмечалось, что подэкспертная «глубоко слабоумна», раздражительна, ей назначалось лечение. После смерти бабки и деда X. проживала вместе с двоюродным братом К., который заботился о ней, взаимоотношения между ними были дружескими. Как следует из материалов уголовного дела, от опекуна X. поступило заявление в прокуратуру об изнасиловании X. неизвестными лицами ночью в дачном доме. В своих первых показаниях X. сообщила, что около 22 ч 30 мин. на дачу пришел ее друг С. со своим другом В., который предложил ей «заняться любовью», она согласилась. Спиртные напитки они не употребляли. Около 23 ч 30 мин. в дом вошел ее брат К. Ему, очевидно, не понравилось, что В. лежач голым с ней на кровати, и он предложил ему «выйти и поговорить». В. оделся и вышел, при этом свои трусы и носки оставил в доме. На улице К. стал кричать на В., а затем наносить удары по его голове и телу, тот упал и остался лежать. На следующем допросе X. показала, что тем вечером С. и В. пришли в дом и стали ее насиловать, били ее, угрожали убийством, если она не ляжет в постель. Затем приехал ее брат, который стал ругаться с В., они вышли на улицу. Сообщила, что последующие события не помнит. Настаивала на том, что в первых показаниях говорила неправду, почему – не знает, теперь говорит правду.

При клиническом психолого-психиатрическом обследовании в судебнопсихиатрическом экспертном учреждении у X. со стороны внутренних органов физикально определяемой патологии не обнаружено. Неврологическое состояние: реакция зрачков на свет живая. Лицевая иннервация симметрична. В позе Ромберга устойчива. Знаков очагового поражения центральной нервной системы не выявлено. Психическое состояние: понимала, что находится в медицинском учреждении и беседует с врачами, по цель обследования не знала. Текущую дату назвала приблизительно. Держалась напряженно, настороженно, беспокойно, теребила пальцами свою одежду. Ее настроение было сниженным, выражение лица – испуганным. Продуктивному контакту X. была малодоступна, на простейшие вопросы (назвать адрес места жительства, имена родных) отвечала правильно, односложно, при более сложных вопросах – терялась, не понимала их смысла, отвечала не по существу, часто ссылалась на запамятование. Не знала, сколько лет ее брату, племяннику. Отмечалось, что ее фразовая речь была практически не развита, словарный запас – крайне ограничен. Предъявляла жалобы на частые головные боли, нарушение сна, с чем связывала лечение в ИНД. С трудом, с многочисленными наводящими вопросами рассказала свой распорядок дня и основные занятия, сообщила, что основное время проводила под надзором тетки. Указывалось, что навыки самообслуживания у нее существенно ограничены, нуждается в постоянном надзоре. По поводу содеянного в отношении нее правонарушения рассказывала сбивчиво, непоследовательно, при этом плакала. Путано говорила, что вечером пришли С. и В., «попросились посмотреть телевизор». Затем они оба стали избивать се, «по голове давали кулаком», требовали раздеться, лечь на кровать, угрожали убийством, затем сами сняли с нее одежду и стали «сильно насиловать». Она сопротивлялась, кричала, поэтому они били ее. У нее отмечалось сугубо конкретное, непродуктивное мышление, низкий интеллект, абстрагирование, а также условный смысл пословиц и поговорок ей были недоступны. Эмоциональные проявления ее были малодифференцированными, бедными, однообразными. Отмечалось, что X. инфантильна, повышенно внушаема, подчиняема. Критическая оценка своего состояния и сложившейся ситуации была нарушена.

Экспертная комиссия пришла к заключению, что X. страдает тяжелой умственной отсталостью. Об этом свидетельствовали анамнестические данные о ее отставании в психическом развитии с раннего детства, неспособности усвоения учебной программы вспомогательной школы, неразвитости навыков самообслуживания, слабой ориентации в житейских ситуациях, выраженные интеллектуалыго-мнестические расстройства, в связи с чем над ней как над недееспособной была учреждена опека. Диагностическое заключение также подтверждали выявленные при обследовании непродуктивность мышления, грубые интеллектуально- мнестические расстройства, несформированность навыков чтения, счета и письма, недоступность понимания условного смысла пословиц и поговорок, эмоциональная бедность, выраженная инфантильность, внушаемость, подчиняемость, нарушение прогностических и критических способностей. Также указывалось, что X. в период совершения в отношении нее противоправных действий не понимала характера и значения совершаемых с нею действий, не могла оказывать сопротивление. X. не могла правильно воспринимать обстоятельства уголовного дела и не может давать показания.

Таким образом, у потерпевшей выявлялось нарушение первого уровня понимания – осмысленного восприятия внешней, фактической стороны событий, разворачивающихся в рамках криминальной ситуации (место, внешность правонарушителя, последовательность совершаемых им противоправных действий). В процессе следствия X. давала отрывочные, неоднозначные, противоречивые показания на допросах; при описании криминальной ситуации, интересующей следствие, меняла фабулу происшедшего. В силу выраженности у нее хронического психического расстройства, грубых нарушений критических и прогностических способностей она были не в состоянии критически оценить и адекватно воспроизвести даже внешнюю, фактическую сторону криминальной ситуации. То есть у X. можно констатировать психическую беспомощность (невозможность понимать характер и значение и оказывать сопротивление). Потерпевшая X. не может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них показания.

  • [1] Так, в 2009 г. в России прошли освидетельствование в СПЭУ 6883 свидетелей и потерпевших, что составило 3,8% от общего числа СПЭ [Мохонько, Муганцева, 2010].
  • [2] Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» применительно к ст. 44 УПК потерпевший, т.е. лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 42 УПК), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу. Вопросы проведения СПЭ по делам о компенсации морального вреда изложены в гл. 6 учебника.
  • [3] Виктимность (от лат. victima – жертва; комплекс жертвы, роль жертвы) – склонность субъекта к поведению, повышающему шансы на совершение в отношении него преступления. Виктимность изучает межотраслевая дисциплина – виктимология.
Все права защищены; 2019 Ohrangos.ru